Мой рот раскрылся больше от неожиданности, чем от испуга, а вот красивое лицо Чейза преобразилось от гнева. Я видела, как смех улетучивается из его глаз, уступая место бесстрастной холодности. Я уже привыкла к ней и порой предпочитала именно эту сторону характера Чейза беззаботному флирту.
— Я сейчас приду, — жестким тоном произнес он, не отрывая от меня взгляда, а затем продолжил, не изменяя тона: — Мисс Фаррелл, спасибо за вашу помощь.
Кивнув, Чейз вышел из кухни, оставляя меня наедине с кофеваркой.
Глава 13
Эмма
Я сидела в машине у церкви, старалась дышать глубоко и размеренно и все пыталась решить, хочу ли пойти туда. Закрыв глаза, я представила, как меня пронизывают лучи обжигающе-горячего солнца, согревая и наполняя энергией.
«Оно освещает меня изнутри. Делая сильнее. И одновременно защищая».
Прерывисто выдохнув, я открыла дверцу и медленно вышла из машины. Я расправила черную юбку-карандаш и провела ладонью по гладкому шелку огненно-красной блузки, которую одела специально для сегодняшнего торжества. Я выглядела в ней, как пламя. И я сама словно стала огнем. Который горит так ярко, что больно смотреть.
Я привезла подарок — детское одеяльце, связанное Лорен для моего сына. Оно мне не понадобилось, и я решила вернуть. Достав с заднего сидения сверток, я пошла к церкви, надеялась, что хотя бы внешне излучаю уверенность, которую совершенно не чувствовала внутри.
Это было последнее место в целом мире, где мне хотелось бы находиться, но все же я должна была прийти. Я знала — люди, собравшиеся в церкви, явились сюда не только для того, чтобы поздравить будущих родителей, но и для того, чтобы стать свидетелями драмы. Драмы, которая охватывала мою жизнь, жизнь Зака и Лорен, а так же двух детей — одного еще не рожденного и второго, покоящегося под раскидистой сосной на местном кладбище. Я должна была доказать всем этим злобным сучкам — моим бывшим подругам, которые весь последний год «жалели бедную брошенку», что все еще остаюсь на плаву.
*** *** ***
Каким-то образом мне удалось покинуть праздник и дойти к машине, до того как меня накрыло онемение. Яркие краски померкли, окружающий мир погрузился в синие тона. Так всегда случалось, когда я думала о своем умершем малыше.
Ум с мазохистским упорством возвращал меня к началу праздника. К шокированным взглядам, натянутым улыбкам и неискренним объятиям. К широко раскрытым от удивления голубым глазам Лорен и к ее запинающимся словам приветствия.
Признаться, я наслаждалась ее дискомфортом. Весь год, начиная с того дня, как она вышла замуж за Зака, я чувствовала на себе жалостливые взгляды, слышала перешептывания и считала справедливым, что сейчас она испытывает то же самое.
Я купалась в своем нездоровом чувстве триумфа, пока не узнала, как Зак и Лорен решили назвать сына. Зак Дуэйн Макензи Младший. Так звали и нашего малыша, которого я хоронила без его отца — Заку, видите ли, было слишком тяжело присутствовать на погребении собственного ребенка.
Мне хотелось злиться. Хотелось выть в голос и материться, как пьяный сапожник. Хотелось поехать к дому Зака и его новой беременной жены. А там схватить его за грудки и трясти, трясти, трясти, пока не получу ответ — почему он так настойчиво стирает память о нашем сыне, которому так и не представился шанс пожить хотя бы несколько минут перед смертью.
Но единственное, что я чувствовала — пробирающий до мозга костей холод. Леденящий холод, поглощающий меня целиком. Позволить ему вновь увлечь меня в бездну отчаяния я не могла. Схватив одеревенелыми пальцами телефон, я отыскала нужный номер и нажала кнопку «вызов».
— Привет, — прошептал Чейз в трубку.
— Ты нужен мне, — едва слышно выдохнула я.
*** *** ***
Пребывая в блаженной полудреме, я, не открывая глаз, потянулась и сразу же ощутила боль в мышцах.
— С добрым утром, красавица. — Чейз обнял меня и притянул ближе.
Его горячая кожа, соприкасающаяся с моей, дарила странное утешение. Раньше мне не нравились тесные объятия по утрам. Зак был слишком большой, и его самого было слишком много. Его ласки были грубоваты для моего едва проснувшегося тела и не вызывали ответного желания.
Но с Чейзом все было иначе.
Именно по утрам он был игрив, любил шутить и много улыбался. Мне нравилось, как он прижимал меня к себе, — нежно, но в тоже время твердо — пока я еще толком не проснулась. Мне нравилось слышать его заразительный гортанный смех, неизменно вызывающий у меня улыбку и доказывающий, что и сам Чейз все еще не до конца проснулся.
— И тебе доброе утро, красавец, — хихикнула я.
— Красавец? Я — мужчина, Эмма! — с притворным раздражением пробормотал Чейз и толкнулся в меня бедрами. — Нужно ли мне доказать это тебе еще раз?
Взяв мою ладонь, он положил ее на свой уже твердый член.
Я не нуждалась в доказательствах и тем более в напоминании о том, что он всегда готов — я поняла это еще во время нашей первой ночи.
— Боюсь, твоя красивая, маленькая вагина и так будет болеть сегодня, — дразнил Чейз.
— У тебя просто гигантское самомнение, — фыркнула я.
