Пронзительный звон телефона заставил меня подскочить. Ментально. Физически я не могла оторваться от постели, к которой меня прижимал Чейз. Он крепко спал, и в таком расслабленном состоянии выглядит очень молодым — по крайне мере моложе своих тридцати с небольшим — и… уязвимым.
Высвободив руку из-под спящего Чейза, я потянулась к телефону, чтобы посмотреть, кто додумался звонить мне в пять утра.
— Вам же будет лучше, если это действительно срочно, — проворчала я в плечо Чейза, поднося телефон к лицу.
На экране высветилось «Зак Макензи».
Нам нечего было сказать друг другу, поэтому я позволила звонку пойти на голосовую почту. Я была не в настроении говорить с бывшим мужем и сомневалась, что когда-нибудь буду.
— Кто звонил? — не открывая глаз, спросил Чейз, сильнее прижимаясь ко мне.
— Никто. Спи, — ответила я и, подняв руку, запустила пальцы в его мягкие волосы.
— Не смогу. Я уже проснулся, — проворчал Чейз с угрюмым видом. — Так кто звонил?
— Никто, — повторила я и уткнулась лицом в его волосы, наслаждаясь тем, как они щекочут мою кожу.
— Это был Джеймс? — Чейз ухмыльнулся и потерся шершавой щекой о вершину моей груди, а затем поцеловал сосок.
— Зачем ему звонить мне? — удивилась я.
Теперь Чейз улыбался широкой дурацкой улыбкой, но все еще не открывал глаза.
— Ну, не знаю, — сквозь зевок ответил он и, по-прежнему улыбаясь, уткнулся носом в ложбинку моей груди.
Мой телефон заелозил по тумбочке, издавая неприятное жужжание. Я поставила его на вибро-вызов, не желая слушать трезвон, пока Зак будет пытаться дозвониться до меня.
— Твой бывший действует мне на нервы, — пробормотал Чейз и схватил гудящий телефон.
— Так не обращай на него внимания.
Я попыталась вытащить мобильник из его руки, но опоздала — он уже нажал кнопку и теперь раздраженно вздыхал, слушая, как Зак повторяет мое имя.
— Кто это? — донеслось из телефона.
Чейз картинно закатил глаза.
— Не имеет значения. Перестань звонить Эмме. Она не хочет с тобой говорить, и у тебя нет причины ей названивать.
— Кто это? — продолжал требовать Зак.
Чейз посмотрел на меня, затем покосился на мобильник, еще раз картинно закатил глаза и выключил телефон.
Я прыснула смехом, наблюдая за ним.
— Эмма, ты слишком добрая. Пора уже сказать ему, чтобы он оставил тебя в покое, — внезапно посерьезнев, сказал он.
— Я говорила, — возразила я, хотя и знала, что Чейз прав. Я на редкость терпеливо относилась к Заку, потому что всякий раз, когда смотрела на него, мне было трудно отделить мальчика, в которого влюбилась, от мужчины, разбившего мое сердце.
— А ты постарайся на этот раз, иначе мне придется принять меры, которые, уверен, тебе не понравятся, — зевая, сказал Чейз и, бросив телефон в корзину с грязным бельем, снова прижался ко мне.
*** *** ***
Жужжание мобильника теперь напоминало едва различимый гул на фоне равномерного дыхания Чейза. Обычно этот звук убаюкивал меня, но не сегодня.
Я думала о Заке, о причине, почему он названивал мне в такой неурочный час, и вдруг поняла, что меня действительно не волнуют ни он, ни его причины. Наконец-то я по-настоящему осознала, что подвела черту под прошлым. И тем удивительнее, что именно Зак цеплялся за него, словно это я бросила его, а не он меня.
Мои мысли дрейфовали Чейзу, который в данный момент использовал меня в качестве подушки. Я могла сказать, что он не спит, а просто лежит с закрытыми глазами. Он все еще оставался для меня загадкой — был то холодным, то горячим, то притягивающим, то отстраненным. Между нами сложились странные отношения, но, казалось, они устраивают нас обоих.
Плавное течение моих мыслей прервало воспоминание о трехдневном отсутствии Чейза. Я неоднократно звонила ему, писала эсэмэски и даже послала письмо по электронной почте с вопросом, по-прежнему ли я состою в должности его ассистента. Все эти дни я изо всех сил старалась, чтобы молчание Чейза не влияло на меня, но потерпела неудачу. Я беспокоилась, что он так и не перезвонил. Обижалась, что он, требуя моего полного внимания, сам не нашел время, чтобы набрать хотя бы эсэмэску. Но более всего в эти три дня я волновалась о нем самом, и мне это не нравилось. Не нравилось, что моя тревога дошла до такой точки, что я поехала к нему домой и позвонила в дверь, которую так никто и не открыл. Мне было ненавистно, что своим поведением он заставил меня тревожиться о нем. Мы условились на отношения «без чувств» и переживания о благополучии Чейза никак не вписывались в договор.
Чем больше я думала об этом, тем больше раздражалась. Последней каплей стало недовольное ворчание Чейза.
— Ответь уже на звонок и перестань ерзать. Ты мешаешь мне заснуть.
— Ты так и не ответил на мой вопрос, — начала я как можно равнодушнее. — Где ты пропадал эти три дня?
Я почувствовала, как Чейз напрягся.
— Я был дома, — ответил он и, открыв глаза, посмотрел на меня.
В его взгляде опять появилась то пустое выражение, от которого мое сердце екнуло и сжалось.
— Я приезжала и звонила в дверь, но мне никто не открыл. — Я не обвиняла, а просто просила объяснить.
— Знаю, — пробормотал Чейз, глядя в сторону.
