– Ты не можешь просто утащить меня, как пещерный человек! И не такой, как снежный человек, а в плохом смысле!
– Могу и сделаю. А теперь, дорогая, тебе лучше перестать сопротивляться, потому что я тебя унесу отсюда в любом случае.
Я стараюсь не думать о том, что моя рука сейчас в непосредственной близости от ее восхитительной задницы. Сначала нужно выйти на улицу, протиснувшись сквозь толпу зевак, наблюдающих за нашей капитуляцией.
– Да, Коллинз! Покажи ей, бро! – раздаются вопли у меня за спиной, но я продираюсь к выходу, не удостоив их прощанием и не став с ними разбираться. Сейчас для меня важно вернуть Халли домой в целости и сохранности.
Мы подходим к моей машине, нас окутывает теплый ночной воздух. Я наклоняюсь и ставлю ее на ноги.
Ее щеки раскраснелись то ли от напряжения, то ли от выпивки, то ли от жары, но как же мне нравится этот румянец.
– Поверить не могу, что ты это сделал. При всех! Это была самая неловкая неделя за всю мою чертову жизнь, – восклицает она, ударяя меня в грудь, но не слишком сильно – я почти не заметил. Я сжимаю ее крошечную ручку в своей, пока она снова меня не ударила, и делаю шаг назад.
– Ты пьяна, я не собирался оставлять тебя там, чтобы ты натворила дел. Злись на меня всю ночь, если хочешь, Халли. Но мы едем домой.
Открыв дверцу, я протягиваю ей руку, усаживаю на пассажирское сиденье и пристегиваю ремнем безопасности.
Из всех вариантов, как мог закончиться этот вечер, такого я точно не ожидал.
По пути домой она не сказала ни слова, только смотрела в окно, скрестив руки на груди.
Живем мы близко, но такое ощущение, что мы проехали сотню километров. И на каждом километре я готов был признаться, что ее контракт припрятан у меня в кармане, и это одна из причин, по которой я сегодня повел себя именно так.
Потому что я обезумел от ярости, когда увидел, что тот парень полез ее лапать.
Я завожу машину в гараж, глушу мотор, и на секунду останавливаюсь, наблюдая за тем, как она пытается отстегнуть ремень и ругается себе под нос. Ее нетрезвый мозг не может сообразить, что нужно нажать на маленькую красную кнопочку, которая освободит ее от ремня.
– Халли, – она поднимает взгляд, и я вижу раздражение в ее стеклянных глазах. – Позволь мне.
Я протягиваю руку, нажимаю на кнопку и подхватываю ремень. Затем выхожу из машины, открываю дверь с ее стороны и вытаскиваю ее как невесту, несмотря на ее протесты.
– Вот только не превращай это в привычку, – язвит она, закатив глаза. – Я вполне в состоянии идти сама. Хотя, наверное, не по прямой. Но идти я могу, знаешь ли.
Я мычу в ответ на ее заявление. Идти по прямой? Да она не может предложение выговорить.
– Верю, крошка Халли.
– Вот и отлично. Потому что это правда. Я никогда не вру. Это противоречит моим моральным принципам.
Я угукаю и затаскиваю ее в дом, пока соседи или, еще хуже, мой брат, нас не увидели. Как раз то, чего не хватало, когда я и так балансирую на грани добра и зла, желания и похоти, вожделения и краха.
Именно так я воспринимаю перспективу перейти черту в отношениях с ней. Я умнее этого. Я знаю, что об этом лучше не думать, но это не дает мне покоя с тех самых пор, как она оставила на тумбочке этот чертов листок.
Эти мысли даже начинают мешать тренировкам, а этого со мной никогда не случается.
В доме тихо. Я закрываю ногой входную дверь и несу ее по коридору в спальню. Я открываю дверь, захожу в комнату и кладу Халли на кровать.
Я заходил сюда всего пару раз, да и то только чтобы что-то у нее спросить, или сообщить, что готов ужин.
И хотя контракт разделил мою жизнь на «до» и «после», мои мысли о Халли уже давно неизменны.
Я хочу быть с ней со старшей школы. Я просто никогда не делал никаких шагов. Пока.
– Ты… ты не обязан этого делать, – бормочет она, плюхаясь обратно на кровать. Я разглядываю ее комнату.
На стенах вообще нет свободного места. Среди винтажных постеров из фильмов ужасов, разрозненных абстрактных картин, в основном с зелеными человечками, и огромной доской с заметками и фотками, на стене нет свободного места.
Здесь все такое… ее.
Если вы не знали, кто такая Халли Эдвардс, то побывав в этой комнате, точно бы все поняли. Умная, интересная, и с отличным музыкальным вкусом.
И чертовски красивая. Такая красивая, что она привлекает внимание, как только входит в комнату. Все взгляды устремлены на нее.
– Я знаю, Хал, – шепчу я, помогая снять с ее ног потертые красно-розовые кеды. На ее лодыжке надет изящный тонкий браслет с йети-подвеской. – Схожу за салфетками. Сейчас вернусь.
Я не дожидаюсь ее ответа. Важный факт, который я узнал о женщинах: они не могут спать, не смыв макияж. Так что я принесу салфетки, помогу ей улечься и оставлю ее в покое.
Черт. А если ее стошнит?
Значит, буду спать рядом с ней на полу.
– Хал? – спрашиваю я, заглянув в ее спальню, но отвечать она не собирается. Потому что она крепко спит, слегка похрапывая, и с уголка ее губ стекает слюна. Вздохнув, я кладу салфетки на тумбочку у ее кровати, затем иду на кухню и достаю из холодильника бутылку воды и аспирин.
