– Сейчас не время дразнить меня, крошка Халли. Если ты не готова вычеркнуть из своего списка секс в общественном месте.
Она поднимает на меня глаза:
– Хах, ну тогда ты никак не увидишь мой костюм.
Черт, как она мне нравится такая. Уверенная в себе, дерзкая. Та, с которой я встречаюсь тем чаще, чем дольше провожу с ней время.
– Мы идем в кино? – догадывается она, когда я открываю входную дверь старого кинотеатра.
– Да, но не на абы какой фильм.
Халли Джо всегда нравились слэшеры. Когда они с Илаем были маленькими, я часто заходил в комнату брата, где они лежали на его кровати, между ними стояла миска с попкорном, и они оба вздрагивали, когда на экране кого-то убивали.
Ее мама терпеть не могла, когда она смотрела их, но я думаю, именно с этого и началась любовь Халли к кино.
Мы входим в вестибюль, и она оглядывается, глубоко вдыхая. Волнение отражается на ее лице, когда она рассматривает старинные киноафиши, развешанные по стенам.
– Боже мой! Да тут же показывают «Крик» из девяностых! И «Детские игры»! Лучший кинотеатр в мире!
Скрестив руки на груди, я прислоняюсь к стене:
– Ну, сюрприз удался? Как раз к Хэллоуину они показывают всю культовую классику, а я помню, как сильно ты любишь старые фильмы-слэшеры, так что…
Не задумываясь, Халли подлетает ко мне, хватает мою рубашку и сжимает ее в кулаке, притягивает меня к себе и прижимается ко мне губами.
Ее руки скользят по моей шее, она сжимает мои волосы на затылке под бейсболкой. Она такая чертовски сладкая на вкус. В ее поцелуе нет ни капли застенчивости, ни капли сомнения. Ей все равно, увидит ли нас кто-то из кампуса, и знаете что?
Мой член твердеет от осознания того, что ей все равно, что кто-то узнает, чем мы с ней… что бы мы с ней ни делали.
– Ты опасный человек, Лейн Коллинз, – шепчет она мне в губы, втягивая мою нижнюю губу в свой рот, и оставляет дразнящий поцелуй на моем подбородке. Наш поцелуй очень интимный, и хотя меня это пугает, я не отстраняюсь. Я целую ее еще крепче и смеюсь, когда она задирает ногу.
– Я мог бы сказать то же самое о тебе, Халли Джо Эдвардс, – мой голос напряжен от того, как сильно я ее хочу. – А теперь давай посмотрим, как убивают людей, пока я не затащил тебя в кинорубку и не согрешил с тобой прямо там.
– Посмотрим-посмотрим, – хихикает Халли и кокетливо приподнимает бровь.
И я бы сделал это прямо сейчас, если бы не пытался быть джентльменом.
– Я создал монстра. Ненасытного монстра оргазмов, – говорю я, беру ее за руку и тащу к кассе.
– Ты что, жалуешься?
– Ни в коем случае, детка.
Спустя несколько просмотренных фильмов и ужина в пиццерии мы вернулись домой. На улице уже стемнело, и мы не учли еще кое-чего: внезапного ночного ливня.
Он начался на полпути к дому, и пока мы бежали почти полмили, оба промокли насквозь. В кроссовках хлюпает, и я хихикаю над тем, что мы оба выглядим как мокрые крысы.
– Господи, – выдыхает Лейн, наконец забежав под крышу. Вдалеке раздается раскат грома, отчего деревянное крыльцо под нами сотрясается. Еще одна особенность жизни на юге – случайные сильные грозы, которые временами ощущаются как ураган третьей категории. Например, как вот эта.
– Черт, быстро он разошелся, – смеется он, встряхивая волосами. Я прикрываю лицо, чтобы в меня не попали брызги.
– Хватит! Ну хватит! Боже, теперь я окончательно вымокла, – жалуюсь я сквозь смех, а он брызгается еще усерднее, наконец прекращает и надевает кепку задом наперед. Обхватив меня руками за талию, он притягивает меня к себе, прижимая наши промокшие тела.
Какое-то время мы стоим так, не сводя глаз друг с друга, пока вокруг нас бушует гроза. На мгновение мы остаемся вдвоем, в пузыре, в котором существуем только мы. И из которого я не хочу выходить, особенно после этого дня, проведенного вместе.
Мой взгляд скользит по капелькам воды, которые стекают по его лицу, по переносице, по угловатым скулам и густым ресницам.
Боже, какой же он красивый.
– Уверена, что это мечта каждой девушки, – произношу я, ища его взгляд. – Целоваться под проливным дождем. Как в романтических комедиях девяностых.
Он качает головой, уголки его губ слегка приподнимаются.
– Ты как всегда о кино, крошка Халли.
Я молча киваю, прижимаюсь к нему, сжимая руками его рубашку. Стук моего сердца заглушает шум дождя. Каждый удар кажется громче предыдущего, и я могу думать только о том, что это из-за Лейна ритм моего сердца так сбивается.
Он смотрит на меня так, будто видит насквозь и может заглянуть вглубь моей души. Он смотрит на меня так, словно я ему дорога, и его руки скользят по моему подбородку, обхватывая его, отчего мои колени слабеют, я больше не в состоянии удерживать свой вес.
Он наклоняется вперед и целует уголок моих губ, затем щеки, по которым медленно стекает дождевая капля, затем другой уголок, кончик носа, подбородок.
В этом есть что-то такое… милое и интимное, что у меня щемит в груди. Это заставляет меня чувствовать то, чего я не должна чувствовать.
– Лейн.
Мой шепот едва слышен. Он не останавливается, двигаясь к моей шее, отчего мои соски напрягаются еще сильнее, и не от холода.
