Покосилась на Ричарда, который все еще сидел в кресле напротив меня. В глазах уже билась не тьма, а свет. Его искры сверкали, пробивались даже сквозь проклятие, и оттенки стали другими. Они не шли ни в какое сравнение с теми, что я уже нарисовала.
– Прости, я… увлеклась. – Смутившись, почесала кончик носа и виновато посмотрела на Ричарда. Если честно, я была совсем неадекватна. Почти как в ту ночь, когда появилась в замке и выяснила, как сильно я попала.
Ричард медленно поднялся, оказался рядом и предсказуемо взял в руки рисунок, который лежал на моих коленях. Долго смотрел на него, прежде чем бережно положить в папку к остальным, рассыпанным на столике.
Взгляд зацепился за ворот его полурасстегнутой рубашки. На теле виднелись темные росписи.
– А это что? – не удержавшись, уточнила я.
– Последствия проклятия, – ответил Ричард. – Изредка тьма проявляет себя подобными отметинами.
Интуитивно я поняла, что в этих словах прячется гораздо больше, чем дракон хочет сказать. Стоило вспомнить, как я ощущала тьму там, в саду, и сразу стало ясно, что Ричарду больно.
Не знаю, зачем потянулась, прикоснулась к одному из черных росчерков. Илар Шанрасс глухо застонал, отдернул мою руку, кончики пальцев которой почему-то засветились. Мы так и замерли, смотря на это.
– Это что? – шепотом уточнила я.
– Ты же рисовала, Агата, – устало заметил Ричард. – И пробудила в себе магию.
В это мгновение мир снова стал исчезать, превращаясь в полотно. Оно вдруг растворилось, а мои руки, почему-то стаскивающие с Ричарда рубашку, остались.
– Что ты творишь? – послышался где-то там его голос, но мои пальцы уже скользили по оставленным тьмой черным росчеркам на его коже. Скользили и выводили свои узоры, стирая боль, раскрашивая магией его тело, разрисовывая кончиками пальцев.
– Оно… само, – ответила я, не зная, как объяснить, что это творит вспыхнувшая магия.
Кажется, я действовала интуитивно, каким-то образом умудрившись все же помочь Ричарду. Моя магия убрала боль, хотя не сняла напряжение в теле дракона, а наоборот, усилила его.
– Я веду себя совсем неприлично? – уточнила хрипло, когда последняя отметина тьмы исчезла с плеча Ричарда, а свет на кончиках моих пальцев растаял.
– Нет, Агата. Но сейчас я покажу тебе, что такое неприлично, – глухо заметил Ричард и мгновенно опрокинул меня на ковер возле камина.
Жар огня легким дуновением коснулся лица, но это ощущение исчезло тут же, едва Ричард навис надо мной и поцеловал. О сдержанности уже не шло и речи, мы задыхались, стонали и что-то бессвязно шептали. Мужские руки бесстыдно ласкали мое тело, заставляя его откликаться, а я кожей впитывала его ласки и поцелуи, тянулась за ними, забыв обо всем на свете.
Мы бы пошли дальше, но… Ричард остановился. Мы оба тяжело дышали, будто после долгого забега. Я обнаружила, что полураздета, и отчаянно захотелось провалиться сквозь землю.
– Готов поспорить, ты не жалеешь, но думаешь сейчас о правилах, которые вбивали тебе в голову столько лет, – заметил Ричард.
– Считаешь, в них нет смысла? – поинтересовалась я, наблюдая за тем, как Ричард спокойно и уверенно приводит мою одежду в порядок.
– Многое зависит от ситуации, Агата, – мягко ответил дракон, помогая мне подняться. Улыбнулся тепло и даже немного весело. – Знаешь, смотрю сейчас на тебя и понимаю, что и сам взялся бы за кисть, настолько ты прекрасна и удивительна.
А еще растрепана, смятена и шокирована тем, что даже не попыталась остановить илара Шанрасса, когда он опрокинул меня на пол и принялся целовать.
Ричард погладил ладонью мою щеку и, глядя в глаза, сказал:
– Спасибо.
– А как же твое вечное «но больше так не делай»? – не удержалась я.
– В твоем случае оно все равно не работает. Я уже заключил с тобой два договора, но толку-то… Ты все равно нарушаешь условия.
Я наморщила нос, поняв, что возразить на эту правду мне нечего, как и сказать что-то в свое оправдание. Чувство вины как-то легко и просто исчезало, когда возникало желание помочь Ричарду снять проклятие.
Какое-то время мы сидели в тишине, приходя в себя, а потом все же распрощались. Краснея даже от одного воспоминания о произошедшем, я добралась до своей спальни и провалилась в сон.
Утром Ричарда в замке не обнаружилось. По словам Мелиссы, которая искренне радовалась, что хозяину Шанрассхолла стало лучше после вспышки проклятия, он уехал по каким-то делам в Шаарису.
С тоской посмотрев на непрекращающийся дождь, я отправилась в мастерскую, где и пробыла до обеда. Рисовать сегодня не получалось, не было нужного настроя и вдохновения, а магия вообще не желала откликаться. Сдается, много сил ушло на то, чтобы вчера помочь Ричарду избавиться от боли, потому-то ничего и не получается сейчас. Но я ни о чем не жалела.
Разобрав рисунки, принялась рассматривать свои зарисовки Великой пустыни и перечитывать сделанные записи. Чего-то в них не хватало, я упускала нечто важное и не знала, как быть. Решив хоть как-то развеяться и привести мысли в порядок, отправилась бродить по замку, заглядывая в укромные ниши. И сама не поняла, что искала и почему поступила именно так.
