На следующее утро я встала поздно, чего раньше со мной не случалось. Но если учесть, что я легла далеко за полночь, переполненная эмоциями от дневного приключения и ночного свидания, это было неудивительно.
Альфред кружил по комнате, пока я умывалась и собиралась. Заметил, что Ричард отправился в Шаарису, чтобы отдать поверенному последние распоряжения и утрясти какие-то дела. Снова намекнул на сонную пыль. Пребывая в весьма радужном настроении, я пообещала подумать и отправилась на завтрак.
Поболтала с Мелиссой и Амандой, поняла, что больше не могу, не выдержу этого переполнившего меня чувства, и отправилась на верх башни – рисовать. Краски смешивались сами, кисть легко скользила по бумаге, и я целиком и полностью погрузилась в работу. Там, на листе, на самом краю изображенной среди гор пропасти расправил крылья дивный зверь, подставляя их ночному ветру. Сколько сказок он нашептал Ричарду? Может, хотя бы он знает, что за последний ингредиент необходим для волшебной краски, способной снять проклятие?
Я настолько задумалась, что не сразу заметила появление Альфреда. Потянулась к рисункам с пустыней, снова перечитала записи, составленные в библиотеке Арнара. И поняла, что все же в них чего-то не хватает. Нет, я вовсе не боялась рискнуть и отправиться хоть на край света, чтобы спасти своего дракона, но как тогда, с единорогом, я не чувствовала чего-то важного.
– Альфред, а ты видел Великую пустыню? – спросила призрака, который рассматривал недавно сделанный рисунок, кажется, находясь под впечатлением.
– Я несколько раз бывал в ней, Агата. Что тебя тревожит?
– В моих зарисовках, даже самых удачных, не хватает чего-то главного, – призналась я.
Альфред подлетел ближе, долго рассматривал их вместе со мной, но так и не смог сказать, что не так.
– В таком случае я бы посоветовал делать то, что велит сердце, – заявил он.
Я в задумчивости почесала нос, поправила сбившуюся прическу и поняла, что мне хочется посоветоваться с кем-то, в ком прячется такой же дар, как у меня. Но единственной знакомой мне художницей была Алекс.
– А Ричард почувствует, если я сниму родовой артефакт, чтобы переместиться в другое место? – не удержалась я.
– Он далеко. Можно успеть и остаться незамеченной.
Я кивнула, покосилась на Альфреда.
– Я прикрою, если что.
Он заглянул в рисунок, который я достала. На нем я нарисовала гостиную, где тогда познакомилась с Алекс. В ней по-прежнему летали алые лепестки роз. Вдохнула поглубже, сняла защитный амулет и быстро карандашом написала дату и время своего возвращения.
И рисунок ожил. Мир привычно превратился в холст с красками, и я, волнуясь, но уже не боясь, шагнула в него, позволяя перенести меня в нужное место.
Алекс сидела за спинкой дивана и что-то спешно рисовала. Платье на ней в этот раз оказалось нежно-голубым, с белоснежным кружевом, а в волосах спрятались две заколки-бабочки, усыпанные драгоценными камнями.
– Привет! – осторожно поздоровалась я, стараясь не напугать девочку.
Алекс все равно вздрогнула, интуитивно закрывая руками рисунок.
– Агата, это ты! – радостно улыбнулась она.
Наверняка ей тоже не с кем поболтать о своем даре.
Она подвинулась, предлагая мне сесть. Даже если кто-то бы вошел в комнату, за спинкой дивана, где мы прятались, нас было не разглядеть.
– А я уж и не надеялась, что когда-нибудь заглянешь ко мне!
– Прости! – покаялась я. – Мои перемещения непредсказуемы и опасны, поэтому я с некоторых пор ношу артефакт.
– Тебе удалось попасть к единорогу? – серьезно поинтересовалась она.
– Да, – улыбнулась я. – У меня для тебя подарок.
Я вытащила из захваченной папки свой любимый рисунок с единорогом и отдала девочке.
– Какой красивый! – охнула Алекс, водя по нему пальцем.
– И удивительный.
Я рассказала о встрече с единорогом, упомянув, насколько опасным оказалось мое путешествие. Алекс жадно слушала, задавала вопросы.
– У тебя настоящий талант, Агата!
– У тебя тоже, – улыбнулась я, кивком показывая на рисунок ночи, который она создала.
Какое-то время мы молчали, затем Алекс задала мне несколько вопросов о магии художников. Я рассказала, что знала. Было видно, что девочка колеблется, побаивается, но поговорить с кем-то о магии ей очень хотелось. И я ее понимала.
– А что у тебя в папке? – наконец спросила она.
– Рисунки пустыни, куда я собираюсь отправиться в ближайшее время. Мне кажется, в них чего-то не хватает. Не взглянешь?
Алекс с энтузиазмом кивнула. Она помогла мне в прошлый раз, может быть, получится и в этот.
Какое-то время мы с Алекс снова молчали. Она рассматривала и оценивала мои работы, а отложив последнюю, склонила голову набок и серьезно спросила:
– А тот мужчина, ради которого ты готова отправиться на край света и подвергнуть свою жизнь опасности, хороший?
– Да. Он готов отдать за меня все. Благороден, честен, смел и… упрям, – вздохнула я. – И ни за что не отпустит меня в Великую пустыню. Поэтому я буду… отправлюсь в нее тайком.
Алекс уставилась на меня, будто искала в моих глазах ответ на какой-то вопрос, и решительно заявила:
– Я помогу тебе, Агата.
– Как? – улыбнулась я.
