Ему еще не надоело закидывать меня сообщениями? Неужели не понимает, что все впустую… Он женится на другой, он меня обманул, разочаровал. Он мне не нужен. И нечего сотрясать воздух красивыми словами.
Ага, и кого я хотела обмануть? В глубине души я ждала этих сообщений, с замиранием сердца думая о том, что Игорю рано или поздно надоест игра в самобичевание. Он действительно стал писать реже, но все же телефон нет-нет да оповещал о новой весточке от него. Конечно, я всегда могла заблокировать номер, но обрубить жалкую ниточку, связывавшую меня с Игорем, было выше моих сил.
Я получала особое, какое-то нездоровое удовольствие, по-мазохистски смакуя его предложение стать любовницей и по десятому разу прослушивая или перечитывая извинения. Не знаю, на что я надеялась… Однажды Игорь прислал мне красноречивое фото: белые граммофончики облетели, не в силах долее сражаться с осенними холодами. Я смотрела на занесенный первым снежком куст и думала о том, что все циклично. Старое уступает место новому, а потом новое переходит в категорию старого. И так до бесконечности. Ничего постоянного не существует – то же общение трансформируется, а то и вовсе сходит на нет. По глупости, из-за предательства, под силой новых чувств… Много я видела в реальной жизни стабильных отношений? То-то и оно.
Похоже, это я, а не Стася постепенно теряла веру в себя и в людей. Зато моя несостоявшаяся подруга, к слову, медленно, но верно проникалась самоуверенностью. В сообщениях Игоря изредка проскальзывали упоминания о Стасе – с неизменными раздражением и усталостью. Покорно согласившись на нужное исключительно ее отцу торжество, девчонка отрывалась в мелочах, изводя претензиями сотрудниц свадебного агентства, стилистов, визажистов, флористов, аниматоров и прочих бедняг, взявшихся за кругленькую сумму подготовить мероприятие.
Игорь клялся и божился, что оставит Стасю, как только она обретет самостоятельность. К чести дочери Воздвиженского следует заметить, что она начинала чувствовать вкус к работе. По словам Игоря, Стася вернулась к подзабытому было благотворительному проекту поддержки детей-сирот, а заодно и набросала собственный бизнес-план.
– Знаешь, я даже удивился, насколько толковое предложение! Оцени, Майя: открыть сеть кафе рядом с институтами и студенческими общежитиями. Поставить везде удобные столы со стульями, несколько компьютеров, шкафы с книгами по направлениям, преподаваемым в конкретном институте. Посетители смогут не только перекусить, но и отдохнуть в тишине, а то и сделать что-то дельное по учебе. Вдобавок можно снабдить каждое кафе небольшим копировальным центром. – Похоже, Игорю действительно понравилась эта идея, раз его речи в очередном голосовом сообщении звучали с таким энтузиазмом. Потом наш доблестный рыцарь, видимо, спохватился, что меня может обидеть похвала в адрес другой женщины, и уже с привычным смирением затянул: – Только не подумай ничего такого, Стася давно мне безразлична. Я лишь надеюсь, что она начнет заниматься собственным бизнесом и перестанет зависеть от отца. И тогда я с чистой совестью смогу распрощаться с этой семейкой.
Мою душу раздирали противоречия. Слушая ободряющий голос, я невольно проникалась оптимизмом Игоря – настолько, что в минуту слабости едва не написала ему в ответ. От выдачи индульгенции удержала вовремя подвернувшаяся новость об усиленной подготовке к «свадьбе года» – с недавних пор я пристально следила за светской жизнью. По слухам, Воздвиженский не поскупился, желая свести на нет неприятный осадок от истории с Петром, и решил закатить церемонию под девизом «Дорого-богато». Игоря в сплетнях из мира бомонда именовали не иначе как «умелым эффективным менеджером». Полагаю, это потрафило его честолюбию.
Между прочим, я специально искала новости о начале отношений Игоря и Стаси, но так ничего и не узнала. Видимо, озабоченный поддержанием репутации папочка вовремя позаботился о том, чтобы из СМИ исчезли любые упоминания о тогдашнем мезальянсе. Теперь же будущий брак выглядел если не союзом равных, то вполне перспективным предприятием. Я смотрела на сдержанную, сделанную по случаю помолвки фотографию пары и чувствовала свою никчемность. Какой же дурой нужно быть, чтобы поверить даже на долю секунды, будто такой шикарный мужчина способен сделать мне предложение! О моей надежде, мгновенно расцветшей и погасшей в стенах ресторана, знала только я, и все-таки вспоминать об этом было неловко.
Сегодня же я и вовсе погрузилась в самообман, сочиняя для себя все новые дела, лишь бы не думать об этой окаянной свадьбе. Общаться с кем бы то ни было, выдавливая из себя шутки-улыбки, мне не хотелось. И я осталась дома в этот субботний день, решив заняться домашним хозяйством. Но все буквально валилось из рук, и, разбив две чашки и просыпав стиральный порошок, я решила позволить себе погрустить.
