Я не мог не понимать, что мне надо вживаться в команду, налаживать отношения, а без совместных занятий этого не добиться. Многие игроки отзывались о теоретических занятиях Серебровского одобрительно, и мне интересно было составить и о них своё мнение. В кабинете было уютно. Строгая, но удобная мебель. Толстые стены и стеклопакет не пропускали шум с улицы. К потолку был прикреплен проектор, на потолке же, перед тренерским столом, висел большой раздвижной экран. Кресла были мягки, удобны, но ко сну не располагали. Победа в предыдущей игре была красивой и заслуженной, и тренер отметил это. Однако Серебровский составил подборку из ошибок наших футболистов. На экране хорошо были видны ошибки принципиального характера, повторяющиеся из раза в раз. Он разобрал опасные моменты, созданные противником, показал, где и как зарождались атаки соперника. Тон выступления тренера был спокойный, доброжелательный. Его критика была справедливой. Он привёл статистику технико-тактических действий каждого игрока команды в матче, отметил процент брака. И выставил итоговую оценку за игру. Команда активно участвовала в обсуждении, но никто не возражал. Я не знаю, что больше, то ли видеозапись, то ли цифры более убедительно подтверждали слова тренера. В конце занятия Серебровский каждому футболисту поставил конкретную задачу. Я впервые присутствовал на теоретическом занятии, и был от него в восторге. Прозвучавший вопрос Медведева был подобен грому среди ясного неба:
- Почему штрафные бьёт Иванов? У нас же есть игроки, которые делают это не хуже.
Фраза "не хуже" прозвучала так, что все поняли её как "лучше". В прошедшей игре Болотов забил очень красивый гол. Мои кубковые голы выглядели, как чистое везение. Я и сам не отрицал, что мне повезло. В прошлом году штрафные пробивали Медведев и Болотов. За сезон они отличились немалое количество раз. Не было видимых причин что-то менять. И к тому же за забитые мячи, практически у всех в команде, в контрактах, были прописаны премии. Своим появлением на футбольном поле я наступил на мозоль нашим звёздам.
Серебровский немного помолчал и, улыбнувшись, обратился ко мне:
- Иванов, примешь ещё одно пари?
А потом, обращаясь уже ко всем, добавил:
- Как только кто-то обыграет Иванова, то сразу начнёт бить штрафные и пенальти.
Он не стал говорить о моём контракте. Не стал говорить о том, кто содержит нашу команду. Не стал говорить об обещании, данном мне хозяином команды. В кабинете сидели взрослые люди и все прекрасно поняли бы весомость этих аргументов. Он же упомянул о пари. А в команде уже все знали о 10 мячах, забитых мною тренеру вратарей. Серебровский подчеркнул спортивный принцип - обыграй в честном поединке и его благосклонность будет на твоей стороне.
* * *
Пятый тур мы пропускали. Была возможность полноценно отдохнуть, а кому-то и подлечиться. Мне нужно было "развязаться" со старой работой, документально оформить увольнение. Из-за моего ухода в авральном порядке в агентстве возникла небольшая проблема с кадрами. Там до последнего момента не верили, что я, в мои-то годы, перейду в футбольную команду. Меня попросили отдежурить несколько дежурств, и я пошёл им навстречу. Но настало время официально проститься. Заместитель по кадрам моего агентства знал про мои успехи на футбольном поле и, по-дружески похлопав меня по плечу, сказал:
- Думаю, не только я, но и все остальные в нашей конторе не ждали таких подвигов от тебя. И всё же я склоняюсь к тому, что очень скоро ты вернешься к нам...
Зарекаться я не стал. Наш заместитель часто был прав. Но работа в охранном агентстве уже давно не приносила мне удовлетворения. Я искренне был благодарен руководству, что в трудную минуту оно протянуло мне руку помощи, поверило и мне, и в меня. Но незаметно агентство стало мне своеобразной "тюрьмой". Поначалу работать приходилось много, и я был даже рад этому обстоятельству. Увольнение из правоохранительных органов, развод с женой привнесли в мою жизнь много черной краски, а работа помогла мне её смыть. И когда, казалось, я постепенно вернул в свою жизнь все цвета радуги, оказалось, что от меня ушла радость от работы в этом агентстве. Несмотря на все мыслимые перспективы, время от времени, меня охватывала хандра. Я пытался в работе найти от неё спасение, но приступы становились всё более и более продолжительными. И вдруг жизнь подбросила мне шанс. Точнее жизнь подбросила мне ситуацию, а я увидел в ней шанс. Здравый смысл подсказывал мне, что это непродолжительное занятие, временное решение проблем, что я пускаюсь в авантюру и что самый разумный путь для меня - остаться на своём месте и делать карьеру. Но я, видимо, не дружил со здравым смыслом.
* * *
