– Ты, Иван. Не забудь, сделать то, что тебе велели. И поставь возле его головы икону с Христом, – обратилась к нему уже на пороге Маша.
– А если он не из христианских. Скажем, татарин?
– Ты делай, что тебя просят, Иван. Нашей он веры или чужой, не важно теперь ему. Бог наш, Христос, не оставит в беде иноверца. Бог наш, Всевышний, милостивый, да светится образ его вездесуще, знает, кого миловать, а кого обходить, – сказала чуть грозным голосом Катя и покрестилась.
– Да сделаю я все. На все воля Божья. Но вы не бросайте его. Приходите, раны посмотрите. А то мы с Костей ни черта в этом не понимаем.
– Завтра к вечеру мы снова приедем к тебе, Иван. Возвращайся в дом, – сказала Маша Ивану и помахала ему рукою, сидя уже в санях.
– Мы ему обязаны, Иван. Сам знаешь. Если б не он, мучились мы дальше с этими исчадьями ада. Так что может этот человек твой, медведь, посланник с неба, – сказал один из сельских мужиков и покрестился сам, потом и дом Ивана покрестил.
Иван сам покрестился и, помахав отъезжающим саням в след, пошел с Костей в дом.
Догус открыл глаза. Все вокруг плыло. Он не мог сфокусировать зрение. Через минуту картины стали более ясны. Он увидел перед собой склонившегося к нему бородатого человека.
Тот, заметив, что незнакомец открыл глаза, широко улыбнулся и прокричал:
– Иван, пойди сюдой. Твой гость проснулся.
Двери открылись – и с другой комнаты подбежал другой бородатый мужик лет пятидесяти пяти, прислонился к лежащему молодому человеку и то же с улыбкой начал:
– Ты, мужик, ты по нашенски фурычишь?
Незнакомец молчаливо смотрел на них.
– Кость, поди, не понимает нас этот медведь.
Костя пододвинул Ивана и сам приблизился к раненому человеку.
– Здравствуй, милок. Ты по-русски-то говоришь? Русский язык ты знаешь, спрашиваю? – Костя, продолжая улыбаться, чуть потрясывая голову, с нетерпением ждал ответа.
– Да, я говорю по-русски.
Два бородача посмотрели друг на друга и довольно рассмеялись.
– Во, как получается. Говоришь, значит. А величать тебя как? – спросил Иван.
Догус не ответил.
– Погоди ты, Иван. Поди он того, не совсем нашенский. – Костя вновь отодвинул Ивана и снова взял роль контактера на себя:
– Имя у тебя есть. Как тебя зовут?
– Меня зовут Догус.
Два мужика теперь с удивленными лицами посмотрели друг на друга. Костя снова навис над парнем:
– Ты татарин?
– Нет, я хорват. Я живу в Европе.
Оба мужика посмотрели на икону, которая была установлена возле кровати, рядом с головой раненого человека, и перекрестились.
– Ты как здесь оказался? С самолета упал?
– Почти. С вертолета.
Бородачи снова покрестились.
– Мне сложно говорить…
Иван торопливо зашевелился вокруг головы Догуса и начал тянуть с носа резиновый шланг.
Догус закашлял. Костя подал ему стакан с водой, и тот начал жадно пить. Потом, отдышавшись, снова сказал:
– Мне больно говорить. Лицо болит и щипет.
– Так, это. Лицо твое волки разгрызли… – Начал Костя, но его толкнул Иван, чтобы тот остановился.
– Как тебя там, Догус? У тебя раны есть на теле. Заживут. Слышишь. До свадьбы заживут. Ты вон какой, молодой, здоровый.
– Ты, Догус, встать сможешь?
Тот минутку задумался, потом начал шевелиться:
– Помогите мне встать.
Бородачи взялись его поднимать.
– Помаленьку, помаленьку, не спеши. Вот, молодец, – Иван радостно посмотрел на Костю, который помогал ему с другого края кровати.
Догус привстал и качнулся. Сделал пару робких шага. Его придерживали два бородача.
– Во, пошел, милок. Пошел, – обрадовался Костя.
– Цыц, ты. Не гони лошадей. Помаленьку, помаленьку… – рассердился Иван.
– Хорош, давай обратно в постель. Будем помаленьку тренироваться. Скоро Маша придет, перевязки тебе делать.
Они уложили его на кровать, но с подушками придали ему полусидящее положение, так что Догус теперь мог изучать все вокруг.
– Как Вас зовут, мужчины?
Мужики присели к нему рядом.
– Меня зовут Константин. Но зови меня просто Костя.
– Очень приятно, Константин, – сказал Догус и обернулся теперь к другому мужику.
– А меня зовут просто Иван.
– Очень приятно, мужчины. У Вас хорошие имена.
– Слышь, Догус. Только это… Мы не мужчины. Мы мужики. Говори нам «мужики», – Иван постучал кулаком себе по груди.
– Мужики.
– Во, мужики звучит более мужицки, чем мужчины… – подтвердил Костя.
– Мужики, я долго лежал тут без памяти?
Они посмотрели друг на друга, и Иван ответил:
– Больше недели. Ты много крови потеря. Потом эти страшные раны. Температурил долго. Бредил, стонал, звал.
– Как там имя-то, – прервал его Костя, – А, Ребекка какая-то. Поди, баба твоя.
Догус смущенно посмотрел на них.
– Да, мужики. Она моя баб… баба.
Мужики довольно рассмеялись и почесались в своих бородах.
– Ты, Догус. Помнишь, что с тобой случилось-то?
– Помню, что с вертолета упал на большое дерево…
Он остановился и задумался.
– Дальше, дальше, что было? – уставился на него Иван.
– Дальше… Дальше на меня напали волки. Я с ними начал биться. Потом… Потом не помню.
– Ты целую стаю волков один завалил и не помнишь?! Во дает мужик, – хлопнул ладонью Костя себе по бедру.
– Вы, мужики, меня от смерти спасли?
– Да, но мы в расчете.
– Почему в расчете? Что я для Вас сделал?
