Женщины стали прибирать старые грязные бинты в мешок для мусора.
Догус начал изучать свое новое лицо. Наружные углы глаза сместились рубцами вниз. От губ по щекам шли рубцы, деформируя лицо…
От всего, что он увидел, узнал только свои глаза и высокий лоб. По его глазам покатились слезы. Он боролся с ними, не хотел тут, перед женщинами, расплакаться.
Маша подошла к нему и отобрала с рук зеркало.
– Ничего. Не знаю, каким ты был. Но таким ты мне больше нравишься. Шрамы украшают мужчин. Да, Катя?
– Да ты посмотрел бы на моего мужика. Того тоже медведь своими длинными когтями хлыщ по лицу. Ходит теперь красавчик. Всех зверей в лесу напугал.
Маша строго посмотрела на Катю.
– Ничего, бороду отрастешь – и не видны будут шрамы. А там, поди, сделаешь у себя в Европе пластическую операцию и вернешь себе смазливое лицо. Но так ты мне больше нравишься.
– Спасибо, женщины. Я Вам обязан жизнью.
– Ничего и ты нам пригодишься. Ты какие там европейские языки знаешь? – спросила Маша.
Догу удивленно посмотрел на женщин:
– Французский, немецкий… Английский, не важно.
– Я моим школьникам немецкий и английский преподаю. Придешь ко мне в класс хоть разок поговорить с ребятами на своих языках? А то они никогда не слышали иноземных языков, – попросила Маша.
– У нас в селе старые обряды. Нету у нас радио и телевизоров, – добавила Катя.
Догус поднял плечи:
– Нет проблем, с удовольствием. А когда? Через пару дней. Пусть чуть щетина появится.
– Мы тебе тут одежды свежей набрали селом. Тебе они будут впору. Мы выйдем сейчас, ты оденься, – сказала Маша, доставая из мешка одежду.
– Оденься и приходи в другую комнату. Там наши мужики хотят на тебя поглазеть.
Через несколько минут Догус вошел в другую комнату, где сидели за большим круглым столом мужчины, в которых он узнал только Ивана и Костю. Все они привстали со столов. Подходили к нему и здоровались по очереди. Иван кратко рассказал, о чем они тут без него обсуждали. И что староверы благодарны ему и приготовили подарок.
– Ну, что, Кирилл, доставайте ваш подарок. Ты удивишься, Догус.
Бородач полез в мешок и оттуда достал короткую белую шубу с редким черным мехом.
– На, примерь-ка, поглядим на тебя.
Тот оделся и бросил вопросительный взгляд на селян. Те походили вокруг да около. Посмотрели его, потрогали.
– Ну, как удобная шуба? – спросил Кирилл.
– Да, очень удобная, – Догус потянул руки вверх.
– Ну, ты молодец, Матвей, – как раз ему впору прошил. Ай да мастер! – Кирилл посмотрел радостно на своего односельчанина.
Иван посмотрел на Догуса и пояснил ситуацию:
– Матвей – это муж Кати. Он тебе сшил эту шубу.
Догус начал изучать лицо Матвея. В толще бороды можно было едва разглядеть толстые рубцы. Катя не обманула.
– Ну, понял из кого он пошил тебе это? – Костя с ехидной улыбкой приблизился к Догусу.
– Нет. Я в мехах не разбираюсь. У нас в Европе все искусственное.
– Ааа, то та же. У нас тут все натуральное. Поймаем зверя и шкуру с него спустим, – продолжал улыбаться Костя.
– Догус, ты погладь, погладь-то шубу свою.
Он начал гладить свою шубу. В мгновение его сердце заколотилось, дыхание прервалось, на лбу выскочили капли пота.
– Это волк тот…
– Аааа, молодец, узнал супостата, – довольно сказал Костя.
– Эта и есть неуловимая волчица, которая тебе лицо откусила, – продолжил Иван.
Матвей подошел к нему и, показав пальцем на свое лицо, сказал:
– Ничего, мужик. И с таким лицо тоже можно жить. А шубу я тебе от души сшил. Носи на здоровье. Знай, что теперь и волчьей силой обладаешь.
– Ага, и волчьим запахом тоже? – рассмеялась его жена, Маша.
– Цыц, женщина. Много понимаешь в наших делах. Запах этот пройдет, – он улыбнулся и погладил по шубе.
– Ты вот выйди на улицу, как раз проведешь нас и проверишь на морозе, – подключился Кирилл.
Они вышли все во двор. Было уже почти темно. Лошади топтались и ржали, будто заждались людей. От мороза они покрылись инеем и выдыхали густой пар.
Догус приподнял высокий воротник и спрятал свое лицо в нем. Он почувствовал не только теплоту от новой шубы, но и силу. Смертельно красивую силу русской тайги…
Через две недели жизни в хуторе с веселыми бородачами Догус сам стал чем-то на них похож. Они вместе охотились, рыбачили. Вечера проводили своеобразно. В одном из деревянных пристроек дома Ивана стояли большие дубовые бочки. Одна из них уже легко открывалась деревянным колпаком. На этой крышке лежала пластмассовая поварешка. Открываешь крышку, черпаешь поварешкой жидкость из этой бочки, наливаешь в деревянную крошку и пьешь. А жидкость это называлась медовухой – забродившая медовая жидкость до десяти градусов в спиртном измерении.
Но медовуху надо пить после бани. В баню они ходили по очереди: в один день к Косте, на другой – к Ивану. Бани были недавно срублены хозяевами, так что аромат хвойный насыщал густой пар. После парилки и снежных процедур тело крепчало. Легкие расправлялись – и дышать становилось Догусу все лучше и лучше. Его здоровье шло быстро на поправку, но он похудел и оброс бородой, так что мало чем отличался теперь от местных аборигенов.
