И девушки поддержали мощным, радостным хором:
— Что-то кавалеры не идут, — шепнула Санда на ухо Мариоре.
В это время раздался негромкий стук в окно. Девушки разом оборвали песню, зашикали друг на друга.
— Пришли!
Они переглядывались, краснели, улыбались. Одна вскочила, пригнулась, чтобы не было видно из окна, подбежала к двери и на веревке повесила над нею ворох душистого василька — так, чтобы, когда дверь откроется, василек упал на вошедшего.
Потом Домника строгим голосом крикнула:
— Да! Войдите!
Первым входил Виктор Греку. Василек качнулся, гибкими стеблями осыпал ему голову, плечи, лег в ноги. Виктор отряхнулся, чуть улыбнулся, по-кошачьи мягко повел плечами. Был он высокий, тонкий. Как влитый, сидел на нем городской пиджак с прямыми плечами, — один Кир знал, что на этот пиджак Виктор выклянчил у отца последние деньги. Широкую шляпу Виктор молодцевато заломил набок. Из-под нее точно нечаянно высыпались на лоб пушистые светлые волосы. Дрожащий огонек светильника осветил правильные тонкие черты его лица.
— Добрый вечер!
— Добрый! — нестройно ответили девушки, опуская глаза.
Вошли Дионица, Кир, Николай Штрибул, несколько незнакомых Мариоре парней из Журлешт.
— Можно к вам?
— Гостям рады, — сдержанно проговорили девушки. — Садитесь, не подпирайте потолок — не обвалится…
— Смотри, ты не только на детей, и на внуков напряла, — шутил Николай, подходя к Домнике и усаживаясь возле нее.
— Ну, конечно! — рассмеялась та.
— А на меня?
— На тебя жена напрядет.
Виктор сел на лайцы неподалеку от присмиревшей Санды, играя тонким стеблем василька, бесцеремонно разглядывал девушек и тихо говорил с ребятами. Санда украдкой взглядывала на Виктора.
К Мариоре подошел Дионица. Сел рядом, спросил, как нравятся сегодняшние посиделки. Мариора ответила:
— Очень!
Да, он тоже стал парнем, этот маленький товарищ ее детства. Черные волосы он уже носил зачесанными назад, домотканые брюки — навыпуск, а из-под иличела свисали кисти красного холостяцкого пояса[22]. У него были темно-голубые, почти синие, глаза и доверчивая, хорошая улыбка.
Почти все парни подсели к девушкам. Громко смеялась Домника, уклоняясь от Николая Штрибула, который хотел ее обнять. С парнем из Инешт перешептывалась певунья Вера. Виктор говорил с Сайдой и посматривал на Мариору; она чувствовала на себе взгляды и других парней. Она краснела и опускала голову. В Дионице Мариора по-прежнему чувствовала товарища; болтала с ним о селе, о Тудореску, расспрашивала, как живет тот или другой из знакомых соседей, и невольно смущалась, когда встречалась с прищуренными глазами Виктора. Она не замечала, что Дионица видел это и его красивые губы недовольно вздрагивали.
— Ребята, а слышали, сегодня приказ в примарию привезли! Завтра читать будут. Гибрид[23] запретили. Чтобы европейский виноград вместо гибрида был, — сказал Кир.
— Как? — повернулся Дионица. — Так. Очень просто.
— Да что они, с ума сошли? Кто их слушаться будет? Ведь европейский разве только один Кучук обработать сможет: у него денег много. Да и у него небось половину филлоксера[24] погубит. Кто европейский будет выращивать?
— Все, кто штраф не захочет платить. Если через три года гибрид не выкорчуешь, плати девять тысяч лей, а на четвертый год все равно принудительно заставят выкорчевывать.
— Да ведь так вся Молдавия без вина останется! Кто это придумал? Что ж нам продавать, кроме вина? Чем налоги тогда платить? Мало им, что налогами за гибрид так жали, жали…
— Тише, — сказал Кир. — На свой рот обижаться нечего. Небось в прошлые выборы наши отцы сами либералов выбрали! Зато много вина выпили. «Лучше жить народ будет», как же! Ясно: гибрид сбивает цены на водку и дорогие вина, вот они и перепугались. Давно уж об этом говорят. Напрасно, что ли, заставляют все вино скупщикам за четверть цены продавать?
Шутник, запевала и выдумщик, Кир сейчас смотрел сухим, злым взглядом.
— Ребята, да что это? Скоро и жить запретят? — взволнованно произнес голос у дверей.
Все обернулись. В дверях стоял Васыле, бледный, встревоженный.
— А ну их к черту! Брехня! Кто это даст срубить гибрид! — сказал Виктор.
— И-хи-хи-хи-хи-и-и! — крикнул Николай и сорвался с лайц. — Давай танцы, что нам до них!
