С утра она все время возилась дома: оторвала доски, которыми были забиты окна и двери, заново смазала глиной пол, побелила закоптелое устье печи. И со вздохом поглядела на голые лайцы, с которых давно исчезли нарядные полосатые пэретари[26], вытканные искусными руками матери. Подумав, принесла большую охапку полыни и василька, толстым слоем травы устлала пол и лайцы. Теперь не чувствовался нежилой запах и было не так пусто в касе. Мариора спрятала в дальний угол овчинную шубу отца и чугун — единственные вещи в касе. На случай, если кто придет, поставила на лайцы корзину сушеных вишен, миску семечек и зеленых еще орехов: пусть думают, что просто вечер провести собрались.
Ребята сели на полу тесным кружком.
— Смотрите, если что… никто и виду не подавайте, что испугались, — торопливо, точно времени было в обрез, предупреждал Васыле. Он принес с собой резную деревянную шкатулку. Вытряхнул из щелок землю, открыл. Вынул пачку газет — смятых, пожелтевших, напечатанных на тонкой полупрозрачной бумаге.
— Вот. Смотрите… Интересные.
— «Юный коммунар»… «Скынтея», — по слогам читал Кир.
— Кто же их пишет?
— Кто? Коммунисты. «Юный коммунар» в Кишиневе, а «Скынтею» — в Бухаресте.
— И их арестовывают за это?
— На всю жизнь.
Мариора с уважением трогала мягкие листки. Уметь бы читать!
Накануне она попросила Виктора научить ее грамоте. Тот согласился было, но потом прищурил глаза, сказал, что нет бумаги, да и времени, и вообще девушке грамота ни к чему.
Дионица отнесся к этому иначе. Но и тут дело стало за бумагой.
Сейчас Мариора напомнила Дионице его обещание.
— Да вот бумага… — снова начал было он.
— Зайди ко мне, — проговорил Васыле. — У меня есть несколько тетрадок, еще лицейские. Конечно, надо научить.
Потом Васыле рассказывал о коммунистах.
Кир ерошил волосы, глядел на него завороженными глазами, шептал:
— Ох, и здорово!
— Так чего ж они хотят? Чтоб бояре и крестьяне одинаково жили? — спросил Виктор. — Как же это может быть?
— Коммунисты хотят, чтобы был такой закон: кто не работает, тот не ест! — воскликнул Васыле. — А то бездельники с жиру бесятся, а кто работает, всю жизнь, те и мамалыги досыта не едят. Коммунисты стоят за свободу для тех, кто сам свою землю пашет, сам железо кует!
«Как Фэт Фрумос», — подумала Мариора. Она сидела на корточках рядом. Взгляд ее вместе с колеблющимся светом опайца бродил по лицам ребят. Она видела, как румянец волнения вспыхивал и исчезал на всегда бледном лице Васыле, как Кир, следя за каждым его словом, высоко взметывал брови, временами забывал закрывать рот, как Дионица застыл в одной позе. Только Виктор, лениво щелкая семечки, рассматривал ее босые, незагрубелые на поле ноги и ловил ее взгляд; поймав, щурился, улыбался. Мариора недовольно отворачивалась.
«Коммунисты… Неужели такие люди живут тут же, в Бессарабии, в городе? И Лаур — коммунист? Но ведь он такой же, как все. Только хороший, участливый. Коммунисты… Непонятно! А вот отец говорит: «На этом свете каждый за себя, нет правды»… Может, Васыле выдумывает? А газеты?»
Она понимала одно: ребята хотят отомстить Михаю, Кучуку и Гылке за Лаура. Ну и правильно. Стоит!.. Она не побоится помочь ребятам…
Дионица увидел в газете стихи.
— Почитаем, а?
В «Скынтее» длинной колонкой сверху донизу было напечатано стихотворение. Его попеременно читали Дионица и Васыле:
— На востоке — Советская Россия, — пояснил Васыле, и серые глаза его глядели куда-то далеко. — Там тоже все было, как у нас, а потом коммунисты победили.
— Совсем победили?
— Конечно, совсем.
Васыле знал, что отец не уничтожал подпольные газеты после того, как их прочитывали все, кому он доверял. Хранил их в укромных, только ему и сыну известных уголках, а то зарывал в землю. Иногда тайком от отца Васыле доставал газеты и уходил в эту волнующую, невидимую посторонним глазам жизнь. Ему нестерпимо хотелось поделиться с товарищами, хотелось, чтобы и им стало понятно в жизни то же, что и ему. Но Думитру Лаур взял с сына слово молчать.
Васыле долго думал, прежде чем раскрыл товарищам свою заветную тайну. Теперь он, стараясь подбирать самые простые слова, рассказывал, что такое советская власть. Говорил, что коммунистам часто помогают подростки. Правда, очень проверенные. Потом они даже в партию могут вступить.
