— Я к вам ненадолго, — задумчиво сказал Владимир Иванович. — А это, — он показал на товарища, — мой помощник, товарищ Балан. Знакомьтесь!
Мариора смутилась еще больше, когда Балан, крепко сжав ее маленькую руку и широко улыбаясь, заметил ей на чистом молдавском языке:
— Что глаза опускаешь, Мариорица? Советская власть велит смелей быть!
— А это дружок твой? — спросил у Мариоры Владимир Иванович, кивая на Дионицу.
Дионица назвал себя. Владимир Иванович удивился, спросил, нет ли в селе другого Дионисия Стратело. Оказалось, нет.
— Путаница какая-то… А кто у вас заведовать клубом будет?
— Я. — Дионица незаметно взглянул на Мариору и приосанился.
— Да нет! Кто-то тут у вас с высшим образованием.
— Ну так вот, это я.
Владимир Иванович переглянулся с Баланом, и оба улыбнулись.
— Ты здесь вырос? И что же, университет кончил?
— Университет? Это же для бояр! Нет, я крестьянин. Я здесь четыре класса окончил.
— Чудеса! — покрутил головой Владимир Иванович. — Так это ты в анкете написал «образование высшее». Какое же у тебя высшее?
— Ну как же? Низшее — один класс, среднее — два или три класса, а уже если все четыре…
Коробов и Балан опять переглянулись, откинулись на спинки стульев и расхохотались. Владимир Иванович встал, тяжело оперся руками о края стола, сказал с сожалением:
— А я думал, будет у нас работник местный с университетским образованием. В город хотел вытребовать. Ведь учителей, здешних молдаван, днем с огнем надо искать…
— А ты хотел бы еще учиться? — спросил Балан.
— Конечно! — Дионица даже задохнулся. — Конечно! — не подобрав больше слов, повторил он.
Балан пообещал, когда будет в городе, записать Стратело в пятый класс школы. Заметив, что Дионица вопросительно взглянул на него, добавил:
— Школа бесплатная.
Владимир Иванович посмотрел на часы, вышел из-за стола.
— Спешу очень. Дел много! — объяснил он, пожимая всем руки.
Балан остался. Он медленно прошелся по небольшой комнате сельсовета.
— Ну, как, молодые люди, землю все получили уже? — спросил он. — Хорошо… К осени тракторы прибудут. Ну, а в супрягах как? Не ссорятся люди?
— Не ссорятся, — тихо ответила Мариора.
— Ну-ну… Газеты аккуратно приходят? Книги прислали?
— Нет еще. Теперь вот клуб сделали, говорят, там все будет, — сказал Дионица. — Только людей у нас грамотных, знаете, мало… Если и привезут книги, читать все равно будут пять человек на селе.
— Да… Учиться надо. Мы поможем вам организовать ученье. Оборудовать клуб. Да, у вас же сегодня кино? Идете?
Мариора с Дионицей переглянулись.
— Идем.
На улице Мариора заметила:
— Ты точно вновь родился!
Дионица схватил ее за руку.
— Нет, ты шутишь? Дионисий Стратело будет жить в городе, учиться будет… Бесплатно! Ты не знаешь, сколько мать плакала, что не может меня в город послать учиться.
— Да, — согласилась Мариора и, чтобы не омрачать настроения Дионицы, старалась не показать, что вместе с радостью за него в ее сердце растет тоска: придется ли ей учиться? Ведь в первый класс в пятнадцать лет и идти стыдно. — Ну, пойдем в кино, — сказала она.
Было уже совсем темно, когда Мариора и Дионица подходили к бывшему дому примаря. Его уже привыкли называть клубом. Всего несколько дней назад общими усилиями молодежь окончила там последнюю работу: сняли перегородки — получилось нечто вроде большого зала, — побелили стены, развесили плакаты.
В клубе горел яркий свет, и оттуда слышался гул голосов. Когда Мариора и Дионица были уже в нескольких шагах от клуба, свет вдруг погас, голоса тоже стихли, и послышался негромкий размеренный треск. Они хотели было войти, но дом вдруг наполнился криком, стуком и скрипом стульев. Из дверей повалили люди, они кричали, ругались и размахивали руками. На Мариору налетела, чуть не сбив ее с ног, высокая старуха, растрепанная, без платка…
— Антихристы! Сатана! — кричала она и торопливо крестилась. Свет в клубе снова зажегся.
Ошеломленные Дионица и Мариора не могли ничего понять. Из клуба вышли Кир и Васыле.
— Ну и переполох! Вот чудаки! — изумленно качал головой Васыле.
— А что ты удивляешься? — сердито говорил Кир. — Ты-то в большом городе жил, видел. А если б меня не предупредили сегодня в райкоме, тоже, пожалуй, сбежал бы… Ну, не сбежал, так испугался бы, — что ты думаешь? Вдруг откуда ни возьмись пулемет, и чуть не в тебя стреляет! Ошибка, что не предупредили всех, не объяснили сначала…
Приезжий киномеханик, молодой звонкоголосый паренек, с крыльца громко кричал в толпу, обещая рассказать, как все устроено. Люди замолчали, слушали, но в клуб не заходили.
— Портится мир. Каждое знамение говорит: конец близок, — услышала Мариора сзади знакомый голос. Она обернулась: Нирша Кучук говорил с двумя женщинами, торопливо оправлявшими кофты и платки. Кир тоже услышал его слова.
— Баде Нирша! — громко сказал он. — Это кино — знамение?
— Да никто о знамении не говорит, — стараясь казаться дружелюбным, отозвался Кучук.
— Смотрите, баде Нирша, как бы нам опять не поругаться, — проговорил Кир.
Кучук не ответил.
Люди поодиночке, не сразу возвращались в клуб, но некоторые так и не решились войти — разошлись по домам.
