Дионица говорил искренне. Но тут же подумал, что вечером ребята, по всей вероятности, утащат его на вечерницы в Инешты. Да, многого ему хотелось порой. Хотелось учиться, читать, хотелось помогать товарищам — ведь он любил их! Но что делать, если сегодня хочется одного, а завтра другого? Как радовался он год назад, когда Кир и Васыле посвящали его во все свои дела! И как обидно было, когда перестали доверять ему передачу газет. А ведь поделом. Почему он такой? И сейчас: хотел помочь Мариоре. Славная девочка! И красивая… Но ведь это значит убить не один вечер… А сейчас все так интересно, все бурлит… Да и зачем ей грамота, в сущности? Девушка… В селе почти все женщины неграмотны — живут же…
Мариора заметила, что Дионица что-то обдумывает.
— Уж ладно… Не думай, что я напрашиваюсь. Захочу, и без тебя научусь, — сказала она.
— Мариора! Зачем так? — И, вглядевшись в сумрак, Дионица весело сказал: — А вот и Кир!
Мариора не успела обернуться, как около них очутился Кир. Бросил: «Добрый вечер!» Не дал ей ответить, схватил за руки, закружил по двору, чуть не усадил на траву.
— Вот рад, что тебя нашел! А я иду и думаю: «Кого бы обнять?» — Повернулся к Дионице: — Не обижаешься? Ведь я для нее старик.
— Ладно, старче! — смеялась Мариора. — Мне-то все равно: старый, молодой — лишь бы шляпа на голове была. А ты ее, гляди, где-то потерял.
— И правда! — смущенно сказал Кир. — Вот дурень, в районе оставил! Я только сейчас оттуда.
— Растеряха! — опять засмеялась Мариора. — Что же ты в районе так поздно делал?
— Вызывали. В этот, как его… райком…
— Райком партии? А-а… Это Владимир Иванович говорил…
— Да не партии, а комсомола.
— А зачем вызывали? Не насчет наших дел?
— Каких? — Кир присвистнул. — Это с кузистскими выборами, с газетами? Да они и не знают.
— А ты не рассказал?
— Зачем? Ну, сам посуди: с выборами что — это ерунда. Кому от этого прибыло или убыло? И с газетами — всякий бы смог. Чего хвалиться? А теперь! И-хи! — Кир повернулся на одной ноге. — Говорят, у нас в селе своя комсомольская организация может быть. А дел, знаешь, теперь сколько? Настоящих. Школы будут. И чтоб маленькие все учились, а потом специальные, для больших, которые прежде не учились. Даже совсем взрослых и стариков станут учить. И потом борьба с кулачеством и еще всякое. Мы должны помогать!
Кир выпалил все это сразу и тут же заторопился:
— Ну, я пойду, а то мать, верно, заждалась. Вот шляпы и впрямь нет. Голова кругом пошла. А как твои дела, Мариора? Как отец?
— Из сельсовета за ним приходили. Наверно, еще помощь какую дадут. Татэ говорит: «Не надо мне ничего», — а берет.
— Чего ж, — согласился Кир. — Бедность. Корова-то примарева хорошая оказалась?
— Хорошая, мы довольны. А брать было совестно… Ему небось жалко, примарю…
— Перестань, — оборвал Кир. — Примарь жалел нас, когда за налоги последнюю овцу уводил? Нашлась, наконец, на него управа.
Кир снова засмеялся, встряхнул волосами.
— Чего хмуришься, Дионица?.. Тудореску, что ли, во сне видел? Эх, в селе сегодня суматоха! В магазин материй навезли, таких — бабы глаз оторвать не могут. Чего только там нет!? Дом Брынзяна освобождают, теперь там тоже школа будет. Это чтобы по четыре класса в одной комнате не занимались. Филат Фрунзе коня получил; едет на нем сейчас, а лицо прямо светится. «Что, — спрашиваю, — теперь и в рай гарцевать можно?» Да, самого главного не сказал, — спохватился Кир и продолжал возбужденно и торопливо: — Вот земля наша — богатая земля, а часто ли у нас хороший урожай? То летом ливни, то засуха… Оказывается, тут можно помочь. Я ж сейчас в районе целую… эту, как ее, лекцию слушал.
— От ливня и засухи можно помочь? — удивилась Мариора. — Как же?
Кир смутился.
— Не знаю, — сознался он. — Но сказали — можно. Там объясняли, да я не все понял. Главное, чтоб урожай был лучше, нужно удобрять землю.
— Так это мы знаем, — сказала Мариора. — Вот у боярина европейский виноград удобряли: камни зеленые толкли и сыпали. Так это же очень дорого.
— Нет, не такие удобрения. То есть такие нам тоже привезут, а еще — золой, навозом.
— Золой? Какой же толк от этого?
— Большой толк. Народ у нас неграмотный, не знает. А в России золу берегут, горстки не выбросят, это не то, что у нас — зря пропадает.
Из сельсовета бежала дежурная, Домника Негрян.
— По всему селу тебя ищу, Дионица, — шумно дыша, сказала она. — Из района двое приехали. Тот, что был, Владимир Иванович, и еще один. Тебя спрашивают.
— Ну, ладно, я побегу, — проговорил Кир. И снова спохватился: — Да, сегодня же кино, придете?
— Что? — в один голос переспросили Мариора и Дионица.
— Кино. Вы еще не знаете, что это? Живые картины такие. Я еще сам не видел. Приходите в клуб, ну, в дом примаря. Хорошо? — уже на бегу кричал Кир.
Мариора пошла с Дионицей.
Владимир Иванович сидел за столом, с ним был смуглый черноволосый мужчина — они просматривали бумаги.
— А-а, молодая хозяйка! — Владимир Иванович узнал Мариору, и морщинки ласково сбежались вокруг его глаз. — Ну, как жизнь, налаживается?
— Спасибо, — смутилась Мариора.
