Доказательства вины. Белая ночь полностью

Она молча смотрела на меня. Казалось, боль, беспомощность, одиночество раздавили ее. Видит Бог, она выглядела сейчас той маленькой девочкой, с которой я познакомился в доме Майкла несколько лет назад. Мне пришлось напомнить себе, что за этими голубыми глазами прячется и другая, более темная часть ее души. Та часть, что покалечилась тогда, когда она калечила других; та часть, к которой принадлежали теперь безудержный гнев, упрямство.

Мне очень не хотелось видеть в ней проблесков этого другого «я» — потому что мне очень не хотелось прослеживать вытекающую из этого логическую цепочку. Молли нарушила законы магии. Она причинила другим необратимое зло. Ее поврежденная психика могла обрушиться на нее саму, сведя ее с ума.

Из чего следовало, что она опасна.

Опасна, как бомба с часовым механизмом.

То, что она нарушила закон с лучшими намерениями, не значило ровным счетом ничего. Собственно, законы магии — и их приговоры — писаны именно для того, чтобы разбираться с теми, в кого эта девочка превратилась.

Однако, когда закону не удается защитить тех, на кого он распространяется, это приходится делать кому-то другому — в данном случае мне. У меня еще оставался шанс спасти ее жизнь. Не то чтобы слишком большой, но все же это лучше, чем ничего. Если, конечно, она уже не миновала точку, после которой нет возврата.

Я знал только один способ выяснить это.

Я остановился в полутемном коридоре и повернулся к ней:

— Молли. Знаешь, что такое заглянуть в душу?

— Это… Я читала: это когда заглядываешь кому-то в глаза. Тогда видно, кто этот человек на самом деле.

— Горячо, горячо, — согласился я. — Делала такое сама?

Она покачала головой:

— В книжке написано, что это может быть опасно.

— Может, — подтвердил я. — Хотя, возможно, не по тем причинам, о которых ты думаешь. Когда ты видишь человека вот так, Молли, невозможно скрыть правду о том, кто ты есть. Ты видишь все — хорошее и плохое. Не в деталях, конечно, но можешь составить чертовски точное представление о том, что это за человек. И не задаром. Стоит увидеть один раз, и это остается у тебя в голове — врезается намертво и не тускнеет со временем. И когда ты смотришь кому-то в душу, этот кто-то видит точно так же твою.

Она кивнула:

— А почему вы спрашиваете?

— Мне хотелось бы заглянуть в твою душу, Молли. С твоего позволения, конечно.

— Зачем?

Я чуть улыбнулся, хотя мое отражение в темном окне показало, что улыбка вышла невеселая.

— Затем что я хочу помочь тебе.

Она отвернулась, словно вознамерилась идти дальше, но не двинулась с места, а лишь стояла, покачиваясь, шурша лохмотьями юбки.

— Не понимаю.

— Я не собираюсь причинять тебе боль, детка. Но мне нужно, чтобы ты чуть больше доверяла мне.

Она прикусила губу и кивнула:

— Ладно. Что мне надо сделать?

Я повернулся к ней лицом. Она, как в зеркале, повторила мое движение.

— Это может показаться немного странным. Но это продлится гораздо меньше, чем кажется.

— Хорошо, — произнесла она совсем потерянно.

Я встретился с ней взглядом.

Секунду мне казалось, что ничего не происходит. Потом я понял, что уже смотрю ей в душу и вижу Молли, стоящую передо мной и глядящую на меня — такую, какой вижу ее всегда. Но я видел еще и коридор за ее спиной, и в выходящих на церковный двор окнах я разглядел полдюжины ее отражений.

Одно показывало ее истощенной, словно она голодает или накачана наркотиками, и глаза ее горели неприятным, безумным светом. В другом я видел ее улыбающейся и смеющейся, старше и грузнее себя сегодняшней, что ей шло, в окружении детей. В третьем она стояла передо мной в сером плаще Стража, а на ее левой щеке багровел шрам, почти клеймо. Следующее окно показало Молли такой, какой она выглядела сейчас, только в более скромном одеянии, и в глазах ее плясал смех. Еще одно отражение показывало ее за столом, погруженную в работу.

Но последнее…

На последнем Молли вообще не напоминала девушку. Точнее, внешне она казалась все той же Молли. Но глаза выдавали ее. Они были непрозрачными, пустыми, как у рептилии. Черная одежда дополнялась черным же воротником, да и волосы она выкрасила в черный цвет. Хотя она выглядела как Молли, как человек, но превратилась во что-то совершенно другое. Что-то очень и очень страшное.

Вероятности. Я видел вероятности. В девочке, несомненно, ощущалось присутствие тьмы, но она еще не обрела власть над ней. Во всех своих потенциальных ипостасях Молли оставалась обладательницей силы — разных типов силы, однако в каждом варианте она являлась сильной. Она могла распорядиться своей силой верно или неверно — в зависимости от выбора, который сделает.

Ей не хватало наставника. Человека, который показал бы ей, что к чему, дал бы инструменты, без которых она не могла обойтись, имея дело со своей новообретенной силой, а также все остальное, что сопутствует этому. Да, зерно темноты продолжало гореть в ней холодным огнем, но кто я такой, чтобы бросить в нее камень? Да, она обладала потенциалом, позволяющим ей превратиться в чудовище, и еще какое.

Как и любому из нас.