Доказательства вины. Белая ночь полностью

Она кивнула, несколько раз моргнув, и на мгновение коснулась моей руки. А потом повернулась, чтобы уйти. Как раз в этот момент заглянул из коридора Томас:

— Гарри, Кэррин. Вы уходите?

— Я ухожу, — кивнула она.

Томас покосился на меня:

— Так-так. А меня подбросите?

Она звякнула ключами:

— Легко.

— Спасибо. — Он кивнул мне. — И тебе спасибо, Гарри, за увлекательный поход. Хотя, признаться, немного скучновато вышло… Может быть, в следующий раз кофе, к примеру, захватить или еще чего, чтобы не зевать все время.

— Убирайся, пока я не надрал твою плаксивую задницу, — отозвался я.

Томас довольно оскалился, и они с Мёрфи вышли.

Я доел остаток сэндвича, рассеянно заметив про себя: похоже, я достиг того странного состояния, когда слишком сильная усталость не дает уснуть. В противоположном конце комнаты Черити и дети заснули: она так и сидела на полу, а они льнули к ней, сгрудившись в кучу. Вид у Черити был изможденный, что вполне естественно, и я заметил на ее лице морщины, на которые не обращал внимания раньше.

Она могла быть шилом в заднице, но силы духа у нее хоть отбавляй. Ее детям повезло с матерью. Многие мамы сказали бы, что готовы умереть за своих детей. Черити доказала такую готовность на деле.

Некоторое время я смотрел на спящих детей — в основном на лица младших. Дети, мир которых покоится на таком крепком основании, как любовь Черити, смогут достичь почти всего. Имея таких родителей, как она и ее муж, они вырастут в целое поколение мужчин и женщин, обладающих такими же силой, самоотверженностью и отвагой.

Вообще-то, я пессимист в отношении человеческой натуры, но мысли о том, какое будущее нас ждет, если в его строительство внесут свой вклад дети Карпентеров, дает мне надежду на лучшее для нас всех.

Конечно, кто-то, полагаю, в незапамятные времена так же смотрел сверху на юного Люцифера и размышлял о том, каким огромным потенциалом тот обладает.

Стоило этой тревожной мысли промелькнуть у меня в голове, как Молли осторожно выскользнула из-под руки матери, не менее осторожно вытащила ногу из-под уха младшего брата и выбралась из спящей кучи. Она на цыпочках прокралась до двери, оглянулась, увидела, что я смотрю на нее, и застыла на полушаге.

— Вы не спите, — прошептала она.

— Слишком устал, чтобы спать, — сказал я. — Куда ты собралась?

Она вытерла руки о порванную юбку и отвела взгляд:

— Я… после того, чему я их подвергла… Мне кажется, лучше будет, если я…

— Уйдешь? — спросил я.

Она пожала плечами, не поднимая глаз:

— Ничего хорошего не выйдет. В смысле, если я останусь дома.

— Почему?

Она устало мотнула головой:

— Просто не получится. Теперь-то. — Она шагнула вперед, мимо меня.

Я вытянул правую руку и взял ее за запястье, ощутив при этом покалывающую вибрацию магической энергии, — такая аура обволакивает каждого, кто обладает магией. Прежде она избегала физического контакта, хотя тогда я и не обращал на это внимания. Повода не было.

Она застыла, глядя мне в лицо, когда ощутила ту же энергию в моей руке.

— Ты не можешь остаться из-за твоей магии. Ты это имеешь в виду?

Она поперхнулась:

— Как… откуда вы знаете?

— Я чародей, детка. Ты уж не совсем меня недооценивай.

Она сложила руки на животе, ссутулив плечи:

— М-мне надо идти.

Я встал:

— Да, надо. Нам следует поговорить.

Она прикусила губу и посмотрела на меня:

— О чем это вы?

— О том, что тебе предстоит сделать нелегкий выбор, Молли. Ты обладаешь немалой силой. Тебе предстоит решить, хочешь ли ты использовать ее. Или позволишь ли ей использовать тебя. — Я сделал знак следовать за мной и медленно вышел.

Мы никуда специально не направлялись. Важна была просто прогулка. Молли шагала, держась скованно, сжавшись.

— Когда это началось у тебя? — тихо спросил я.

Она закусила губу и не ответила.

Может, мне стоило начать первому, чтобы помочь ей.

— С людьми вроде нас всегда так. Что-то случается вроде как само собой — в первый раз, когда магия закипает в тебе. Обычно это что-то маленькое, глупое. У меня это было… — Я улыбнулся. — О, слушай, я ведь об этом даже не задумывался. — Я помолчал немного, вспоминая. — Это случилось, должно быть, недели за две до того, как меня усыновил Джастин. Я тогда учился в школе, был совсем маленький. Сплошные локти и уши. В общем, рост мой тогда еще не проявлялся, и была весна, и у нас в школе устроили олимпиаду. Большой спортивный день, понимаешь? Я участвовал в прыжке в длину с разбега. — Я ухмыльнулся. — Черт, я ужасно хотел выиграть. Во всех остальных дисциплинах я проиграл паре парней, которые любили помучить меня. В общем, я разбежался и прыгнул как только мог, всю дорогу крича. — Я покачал головой. — Вид у меня, наверное, был дурацкий. Но когда я заорал и прыгнул, часть энергии, должно быть, выплеснулась из меня и бросила футов на десять дальше, чем я мог прыгнуть. Конечно, приземлился я неудачно. Выбил кисть. Но эту синюю ленточку я все-таки выиграл. До сих пор храню ее дома.

Молли подняла на меня взгляд с едва заметной улыбкой:

— Не могу себе представить, чтобы вы были ниже большинства.

— Все когда-то были маленькими, — хмыкнул я.

— А вы тоже стеснялись этого?