Доказательства вины. Белая ночь полностью

Мыш тем временем удерживал кого-то на месте — точнее говоря, опрокинул на пол и уселся сверху. Веса в Мыше две сотни фунтов — в качестве удерживающего средства более чем достаточно — и, хотя он демонстративно оскалил зубы, никакой активной борьбы там не наблюдалось.

Справа от меня Анна Эш застыла, как кролик в луче прожектора, и именно на нее я немедленно наставил свой пистолет.

— Ни с места, — предупредил я ее. — На магию я сейчас не способен, а это значит, что у меня больше, гораздо больше соблазна нажать на спуск.

— О боже! — пробормотала она севшим от потрясения голосом. Потом облизнула губы, заметно дрожа. — Ладно. Т-только не стреляйте, пожалуйста. Не делайте этого.

Я приказал ей подойти к Мышу и его пленнице. Она повиновалась, и это дало мне возможность контролировать обеих, не крутя головой. Я чуть расслабился, и хотя пистолета не опустил, но палец со спускового крючка убрал.

— Не делать? Чего?

— Того, что вы сделали с другими, — произнесла Анна, и ее голос дрогнул. — Не делайте этого. Не нужно.

— С другими? — переспросил я, не вложив в эти слова и половины того отвращения, что ощущал. — Вы что, решили, что я пришел убить вас?

Она уставилась на меня как на ярмарочного уродца:

— Вы явились сюда, взломали мою дверь и тычете в меня пистолетом. И что, по-вашему, я должна о вас думать?

— Не ломал я вашей двери! Она была не заперта!

— Но вы сломали мой оберег!

— Да потому, что боялся, что вам грозит опасность, дура вы несчастная! — взорвался я. — Я боялся, что здесь находится убийца.

Женщина издала пару судорожных вздохов. Прошла, наверное, секунда, прежде чем я сообразил, что это смех и смеется прижатый Мышем к полу человек.

Я опустил пистолет, щелкнул предохранителем и сунул его в карман.

— Нет, правда. А вы решили, что это идет убийца? — осведомился я у хозяйки квартиры. — И приготовили западню для него?

— Вообще-то, нет, — неуверенно пробормотала Анна. — Я имею в виду, это не я ее сделала. Наш Орден… мы наняли частного сыщика, чтобы он занялся этими убийствами. Это она придумала заманить убийцу в ловушку, когда он явится сюда.

— Частного сыщика? — Я покосился на вторую женщину. — Мыш!

Мой пес, вильнув хвостом, поднялся, попятился и сел у моей ноги. Женщина, которую он удерживал все это время, села.

Кожа ее имела бледный оттенок — не болезненный, как это бывает у тех, кто почти не попадает под солнечные лучи, а здоровый цвет древесины под внешним слоем грубой коры. Вытянутое лицо я не назвал бы красивым — скорее привлекательным: большие, полные живого интеллекта глаза, выразительный рот. Стройная, с длинными руками и ногами, она была одета в джинсы, черную футболку с эмблемой «Аэросмита» и коричневые кожаные сапоги с высоким голенищем. Она приподнялась, опершись локтями о пол, склонила голову набок, так что длинная прядь волос соломенного цвета упала ей на глаз, и не без ехидства улыбнулась мне:

— Привет, Гарри. — Она коснулась пальцами кровоточащей царапинки на нижней губе и поморщилась, хотя ехидства в ее голосе от этого не убавилось. — Это у тебя новый посох или ты просто рад меня видеть?

Сердце мое пару раз дернулось, чуть не выпрыгнув из груди, я на миг зажмурился и снова посмотрел на женщину… женщину, бывшую в моей жизни первой.

— Привет, Элейн.

Пока Анна Эш варила кофе, я сел в кресло. Мыш отправился за Анной на кухню: он никогда не теряет надежды урвать какой-нибудь кусочек. Там он уселся, всем своим видом изображая муки голода и повиливая хвостом.

Через несколько минут мы все вместе пили кофе, как цивилизованные люди.

— Мисс Эш, — начал я, принимая у нее чашку.

— Анна, — поправила она меня.

Я согласно кивнул:

— Анна. Первым делом позвольте попросить у вас прощения за то, что напугал вас. Это не входило в мои намерения.

Она сделала глоток кофе, хмуро, посмотрела на меня и сказала:

— Мне кажется, я могу понять, что вами двигало.

— Спасибо, — сказал я. — И простите, что разнес ваш оберег. С удовольствием восстановлю его вам.

— Мы столько времени потратили на эту штуку, — вздохнула Анна. — Я, конечно, понимаю, что она… она не слишком профессионально выполнена.

— Мы? — переспросил я.

— Орден, — пояснила она. — Мы сообща пытались защитить наши дома.

— Совместная защита, — восхитился я. — Это как раньше амбары возводили.

Она кивнула:

— Примерно так. — Она прикусила губу. — Только, когда мы это делали, нас было еще больше.

На секунду самообладание покинуло ее. Анна разом сделалась очень усталой и ужасно напуганной. При виде этого я ощутил неприятный укол совести. Настоящий страх не такой, каким его показывают в кино. Настоящий страх некрасив, не громок, но безжалостен. Он сродни боли, и мне чертовски тяжело было видеть его на лице у Анны.

Я перевел взгляд на Элейн — она задумчиво смотрела на меня. Она сидела на диване, опершись локтями на разведенные колени. Чашку кофе она небрежно держала в руке. У любой другой эта поза казалась бы мужской… лишенной женственности. Только не у Элейн. Это только добавляло ее виду силы и уверенности.