Доказательства вины. Белая ночь полностью

— Он и правда не хотел причинить тебе вреда, Анна, — произнесла она, поворачиваясь к хозяйке. — У него с детства бзик — нестись всем на помощь. Мне кажется, это даже придает ему этакое дурацкое очарование.

— Мне кажется, в настоящий момент нам лучше подумать о будущем, — заметил я. — Самое время обменяться информацией и вместе обмозговать ее.

Анна с Элейн обменялись долгим взглядом. Потом Анна снова покосилась на меня:

— Ты уверена?

Элейн ответила ей коротким, убежденным кивком:

— Это не он пытается причинить тебе вред. Теперь я в этом совершенно уверена.

— Теперь? — поморщился я. — Так ты из-за этого пряталась за завесой, когда я приходил сюда в первый раз?

Элейн чуть повела точеной бровью:

— Ты не заметил ее тогда. Откуда ты теперь узнал?

Я пожал плечами:

— Птичка напела. Ты что, считаешь, я и впрямь способен причинить вред?

— Нет, — мотнула головой Элейн. — Но я обязана была удостовериться.

— Уж ты-то могла бы знать меня, — буркнул я, не в силах скрыть обиду.

— Я тебе верю, — отозвалась Элейн без тени извинения в голосе. — Но это мог быть не ты, Гарри. Твою внешность мог принять кто-то другой. Или это мог совершать ты под воздействием какого-то фактора. На кону человеческие жизни. Я не могла рисковать.

Мне очень хотелось огрызнуться в ответ: если она допускает хотя бы мысль, что я могу быть убийцей, значит она вообще меня не знает. Еще больше мне хотелось встать и, не оглядываясь, выйти из этой квартиры, прежде чем…

Я вздохнул.

Действительно, ирония судьбы…

— Вы совершенно очевидно ожидали здесь убийцу, — сказал я Анне. — Сонное заклятие. Ловушка. С чего вы взяли, что он должен прийти?

— Это я, — призналась Элейн.

— А ты с чего это взяла?

Она напустила на себя безмятежно-невинный вид.

— Птичка, — произнесла она, имитируя мои интонации. — Птичка напела.

Я улыбнулся.

Глаза Анны внезапно расширились.

— Вы были вместе. — Она повернулась к Элейн. — Вот откуда ты его знаешь.

— Это было очень давно, — заверил я ее.

Элейн подмигнула мне:

— Но первая любовь не забывается, правда?

— Первая железнодорожная катастрофа тоже не забывается.

— Железнодорожные катастрофы могут возбуждать. Даже доставлять удовольствие, — заметила Элейн. Она продолжала улыбаться, хотя глаза ее погрустнели немного. — Не считая их завершения.

Я невольно улыбнулся в ответ, хотя и чуть кривовато.

— Верно, — согласился я. — Только я был бы весьма признателен, если бы ты не уклонялась от дела под всей этой ностальгической дымовой завесой.

Элейн сделала глоток кофе и пожала плечами:

— Я расскажу тебе то, что знаю, если ты расскажешь мне, что известно тебе.

Я скрестил руки на груди и нахмурился:

— Не далее как минуту назад не ты ли говорила, что веришь мне?

Она выгнула бровь дугой:

— Доверие — это улица с двусторонним движением, Гарри.

Я откинулся на спинку кресла и отхлебнул кофе из чашки.

— Ладно, пожалуй, правда твоя. То, что ты пряталась под завесой, я понял, анализируя мой первый разговор здесь. Я не смог вспомнить ни одной подробности о женщине, сидевшей в кресле у дивана, а такое со мной обычно не случается. Поэтому я сделал вывод, что это завеса, и пришел сюда, потому что не исключал возможности, что тот, кто скрывался за ней, мог угрожать Ордену.

На мгновение Элейн прикусила губу и нахмурилась:

— Ясно.

— Твоя очередь.

Она кивнула:

— Я работала в Лос-Анджелесе, специализировалась на делах вроде этого. Так вот, Чикаго — не первый город, в котором такое случилось.

Я моргнул от неожиданности:

— Что?

— Сан-Диего, Сан-Хосе, Остин и Сиэтл. За последний год членов небольших организаций, таких как Ordo Lebes, систематически преследовали и убивали. Большая часть этих случаев выдавалась за самоубийства. С учетом Чикаго убийца уничтожил тридцать шесть человек.

— Тридцать шесть… — Я, хмурясь, побарабанил пальцем по ручке кофейной чашки. — Ни слова об этом не слышал. Ни одного проклятого слова. Год, говоришь?

Элейн кивнула:

— Гарри, мне надо знать еще одно. Возможно ли, что к этому причастны Стражи?

— Нет, — уверенно ответил я. — Невозможно.

— Потому что они такие милые, терпимые ко всему люди? — не сдавалась она.

— Нет. Потому что я знаю Рамиреса, регионального командующего, ответственного за большую часть этих городов. Он ни за что не принял бы участия ни в чем подобном. — Я покачал головой. — И потом, у нас и так острая нехватка людей. Стражей чертовски не хватает. И у них нет ни малейшего повода убивать людей просто так.

— В Рамиресе ты уверен, — кивнула Элейн. — Можешь ли ты поручиться так же за каждого Стража?

— А что?

— А то, — ответила Элейн, — что в каждом из этих городов по меньшей мере двоих жертв видели в обществе мужчины в сером плаще.

О-го-го…

Я поставил чашку на стол и сцепил руки на коленях, размышляя.