Доказательства вины. Белая ночь полностью

Последний раз я видел Коула, когда на него обрушивался чудовищной силы смерч — энергия пошедшего вразнос апокалиптического заклятия под названием «Темносияние». Выжить в таком катаклизме для смертного человека — дело почти нереальное. Я не верил, что он остался после этого в живых, совсем не верил. Это не мог быть один и тот же человек.

Правда ведь не мог?

Конечно, я мог спутать его с кем-нибудь другим. В конце концов, внешность кольценосца-назгула очень даже распространена среди тех, кто считает себя чернокнижником. Запросто могло статься, что этот тип не имеет ни малейшего отношения ни к Коулу, ни к пока не нашедшему реального подтверждения Черному Совету.

С другой стороны, именно Коуловы штучки навели меня в свое время на мысль о существовании Черного Совета. Может, он и есть член того Круга, о котором говорил Серый Плащ? Помнится, я опрокинул ему на голову машину, и он почти не поморщился. Если он и впрямь так хорошо защищен, возможно, он и от сумасшедшей энергии распадающегося Темносияния сумел прикрыться.

Хуже того, а если не смог? Что, если он — лишь один из многих подобных психов, таких же опасных, каким был он сам?

Очень мне эта мысль не понравилась.

— Мой господин, — произнес Серый Плащ, склоняя голову, да так и остался стоять в этой позе.

Последовала долгая пауза: Коул явно не спешил с ответом.

— Ты потерпел неудачу, — произнес он наконец.

— Я еще не добился успеха, — почтительно возразил Серый Плащ. — Занавес еще не упал.

— А что дурак, который был с тобой?

— Все также пытается наломать дров, господин. Я могу оставить его в живых, а могу устранить — как сочтете нужным. — Серый Плащ набрал в грудь воздуха, словно решаясь. — Он вовлек в это дело чародея. Похоже, между ними существует нечто вроде вендетты.

Маленькая туманная фигура издала шипящий звук:

— Болван! Смерть Дрездена дает нам слишком мало, чтобы из-за нее ставить под угрозу всю операцию.

— Он не советовался со мной по этому поводу, господин, — произнес Серый Плащ, склонив голову еще ниже. — Иначе я смог бы отговорить его.

— И что произошло в итоге?

— Я попытался устранить его вместе с последним отбракованным.

— Дрезден вмешался?

— Да.

Коул снова зашипел:

— Это меняет дело. Какие меры предосторожности ты принял?

— Во плоти он меня не преследовал, господин, в этом я совершенно уверен.

Коул поднял крошечную руку, призывая его к молчанию, — что-то напряженное увиделось мне в этом жесте, что-то болезненное. А потом его капюшон начал поворачиваться.

Взгляд туманной фигурки встретился с моим, и я ощутил физический удар, словно кто-то врезал мне кулаком по грудной клетке.

— Он здесь! — рявкнул Коул.

Туманная фигурка повернулась ко мне и подняла обе руки.

Странная, холодная сила надавила на меня и оттолкнула назад на несколько футов, прежде чем я успел собраться с силами и удержаться на месте. Остановился я только в нескольких футах от Серого Плаща и Коула.

Коул стиснул похожие на клешни кулаки:

— Дерзкий щенок! Я порву твой разум в клочья!

Я оскалил зубы в ухмылке и шире расставил нематериальные ноги:

— Валяй, Дарт Вейдер в халате.

Коул злобно завопил, а потом выкрикнул слово, от которого голова моя загудела, как котел, а призрачные стены убежища Серого Плаща содрогнулись. Как ни пытался я противостоять его заклятию, оно ударило в меня с силой товарного состава. С таким же успехом я мог бы, скажем, силиться остановить океанский прилив. Я отлетел куда-то назад и в сторону.

В самое последнее мгновение я успел, собрав остаток сил, сосредоточиться на Сером Плаще и сложить заклинание, позволявшее мне разглядеть его лицо. И мне это удалось: на какую-то долю секунды я увидел лицо мужчины лет тридцати пяти, худощавое, вытянутое, с волчьим выражением глаз.

А потом меня захлестнула лавина алой боли, словно кто-то вцепился в мою голову с двух сторон и рвет ее на части.

Затем все померкло.

Я очнулся оттого, что кто-то тряс меня за плечо, а кто-то еще прижимал затылком к бензопиле.

— Гарри, — услышал я голос Молли. Она говорила через какой-то репродуктор, прижатый раструбом к моему виску; по другой стороне головы кто-то методично колотил молотком. — Эй, босс, вы меня слышите?

— У-у, — сказал я.

— Что случилось?

— У-у, — повторил я более раздраженно, словно сердясь на ее недогадливость.

Молли в отчаянии вздохнула:

— Может, вас отвезти в больницу?

— Нет, — прохрипел я. — Аспирин. Воды. И не ори.

— Я ведь почти шепотом, — обиделась она и встала.

Ее армейские ботинки грохотали по полу не хуже Годзилловых шагов.

— Боб, — просипел я, стоило ей скрыться в люке наверху. — Что случилось?

— Не знаю точно, — отозвался Боб, приглушив голос. — То ли они стерлись, то ли она использует какую-то новую косметику для рук. Когда она накалывала эти свои татуировки, у нее еще сохранялся детский жирок, так что рано или поздно они не могли не измениться, но…

— Да не с ней! — повысил я голос, пестуя в раскалывавшемся от боли мозгу картины изощренной мести. — Со мной.