Доказательства вины. Белая ночь полностью

— А-а… — спохватился Боб. — Модель словно что-то ударило, сильно. Вихрь энергии. Бабах! Твою ментальную камеру сгорания прямо изнутри вспышкой осветило.

— Очень плохо?

— Трудно сказать. Сколько я пальцев показываю?

Я вздохнул:

— Очень ли плохо все с Маленьким Чикаго, Боб?

— А-а. Выражайся поточнее, ладно, Гарри? Могло быть и хуже. Неделя ремонта, это максимум.

Я застонал:

— Все слишком громко и ярко. — Я попробовал пошевелить руками-ногами. Это причиняло боль — странную такую, тягучую, но все же конечности меня слушались. — Так что же все-таки случилось?

— Повезло тебе, вот что. Нечто такое, с чем ты там столкнулся, отвесило тебе хорошую плюху психической энергии. Впрочем, физически ей пришлось преодолевать сначала закоулки модели, а потом твой порог. И то и другое ослабило энергию удара, иначе…

— Иначе что? — поинтересовался я.

— Иначе ты бы не маялся этой головной болью, — сказал Боб, и огоньки в глазницах черепа мигнули и погасли.

По лестнице снова загрохотали Моллины ботинки. Она поставила на стол пару свежих свечей, сделала глубокий вдох, на мгновение закрыла глаза и очень старательно произнесла заклинание, каким я обычно пользуюсь, воспламеняя их.

Свет почти материальными лучами вонзился мне в мозг. Больно было — хоть волком вой. Я дернулся и прикрыл лицо рукой.

— Ой, простите, — спохватилась она. — Я вас тут, внизу, даже разглядеть не могла, вот и…

— В следующий раз просто ткни меня в глаз карандашом, — буркнул я, отойдя немного от потрясения.

— Простите, Гарри, — повторила она. — Аспирину дать?

Я молча выставил руку, и она вложила в нее пузырек с таблетками, а в другую — стакан холодной воды. Я откупорил пузырек зубами, вытряхнул в рот несколько таблеток и запил их водой. Потом, совершенно обессиленный этими действиями, вытянулся на полу и лежал так, жалея себя, пока болеутоляющее не начало действовать.

— Молли, — позвал я озадаченно. — У нас разве урок сегодня?

— Нет, — успокоила она меня. — Но сержант Мёрфи звонила нам домой — искала вас. Она сказала, вы не отвечаете на звонки. Вот я и решила заехать — проверить, все ли в порядке.

— Что ж, очень кстати, — хмыкнул я. — Проблем с оберегами не было?

— На этот раз никаких.

— Хорошо. — Я медленно открыл глаза, давая им возможность привыкнуть к ослепительному сиянию свечей. — Мыш. Мыш, возможно, очень хочет, чтобы ты выпустила его прогуляться.

Я услышал что-то, похожее на стук копыт нетерпеливого жеребца, и, сощурившись, посмотрел наверх. Мыш просунул морду в отверстие люка, каким-то образом умудряясь выглядеть обеспокоенным.

— Я в порядке, паникер ты этакий, — заверил я его. — Иди гуляй.

Молли поднялась на несколько ступенек и вдруг застыла, глядя сверху на Маленький Чикаго.

Я нахмурился. Потом заставил себя встать, посмотрел на стол и нахмурился еще сильнее.

В металлической столешнице зияла дыра — примерно в том месте, где Серый Плащ спустился в Преисподнюю. Одно из зданий обуглилось — оплавленное олово вытекло в дыру застывшим воском. Все в радиусе десятка дюймов от дыры было покрыто слоем черной сажи.

Если бы стол не принял на себя магический удар, тот пришелся бы по моей голове, и дыра зияла бы в ней. Собственно, я сооружал Маленький Чикаго отчасти именно для этого — в качестве не только рабочего инструмента, но и защитного средства при работе с подобного рода магией. Так или иначе, вид Маленького Чикаго изрядно отрезвлял.

Тут я вспомнил и поперхнулся. Коул. Это был Коул. Я услышал в его голосе ненависть и угрозу — хорошо знакомые мне ненависть и угрозу. Да и силу его магии тоже трудно с чем-нибудь спутать. Значит, он сумел пережить распад Темносияния. Он работал с этим Кругом — почти наверняка с тем самым Черным Советом, о существовании которого я догадывался, — и, похоже, неприятности в Чикаго назревали куда более серьезные, чем мне казалось прежде.

Вся эта ситуация решительно начинала действовать мне на нервы.

— Вот видишь, — повернулся я к Молли. — Все так, как я говорил. Эта штука опасна. Потому никаких игр с ней, пока я не разрешу. Ясно?

Молли судорожно сглотнула:

— Ясно.

— Ладно, иди. Позаботься о Мыше. Да, и будь так любезна, позвони Мёрфи на сотовый. Попроси ее приехать.

— Вам не нужно помочь сегодня? — спросила она. — Например, проводить вас куда-нибудь или еще чего?

Я посмотрел на нее. Потом на стол. Потом снова на нее.

— Уже спросить нельзя, — обиженно проворчала Молли и поспешила по лестнице наверх.

К тому времени, когда я принял душ, побрился и натянул на себя чистую одежду, я чувствовал себя почти человеком, если не считать головной боли. Вскоре после этого приехала Мёрфи.

— Что, черт подери, с тобой случилось? — спросила она вместо приветствия.

— Получил виртуально по башке от Коула, — ответил я.

С Мышем Мёрфи поздоровалась как положено — почесав ему обеими руками подбородок.

— Что еще за Коул?

— Ах да, я забыл, — хмыкнул я. — Когда мы общались с Коулом в прошлый раз, ты была на Гавайях со своим хахалем.

Мёрфи чуть покраснела, но улыбнулась:

— Кинкейд не хахаль. Он мужик. Очень даже ничего такой мужик.