Все свои приготовления он держал в секрете, даже матери и жене ничего не рассказывал. – Ее лоб прорезали горькие складки. – Его ни разу не видели в обличье индейца, пока он не оказался в Нуво Альбионе; но и там он спрятался от всех в лесу, чтобы переодеться и загриммироваться. Он заявил, что даже родная семья не должна его видеть в образе раньше времени, это слишком опасно.
– Почему?– спросил Парсонс.
– Он никому не доверял. Даже Никсине. Во всяком случае, так говорят те, кто был в ту пору с ним рядом. Тебе это не кажется странным? Конечно, он им должен был верить. И в первую очередь – родной матери. Но... – Ей было явно не по себе, складки на лбу углубились. – Но он почти все время проводил в мастерской и никому ни о чем не рассказывал. И приходил в бешенство, если кто-то задавал вопросы. По словам Джепты, он несколько раз заявлял, что она за ним следит. Корит не сомневался, что у него есть враги, что они пытаются проникнуть в мастерскую и выведать его цели. Поэтому держал дверь на замке и даже запирался, когда работал. Он был уверен, что все настроены против него, особенно слуги. Наотрез отказывался взять хоть одного помощника.
"Явный параноик,– решил Парсонс. – Тут никаких сомнений. Но это вполне вписывается в общую картину.
Врожденная жажда мести, ненависть, мечта об исторической справедливости. Идея фикс, легко переросшая в манию преследования. Как близок идеалист с его фанатичной преданностью идее к сумасшествию".
– Так или иначе,– сказала Лорис,– в конце концов он собирался появиться на публике. Когда убьет Дрейка. Чтобы команда "Золотой лани" вернулась в Англию и доложила Елизавете, что индейцы вооружены лучше белых.
Парсонсу это логическое построение казалось зыбким. И тем не менее, оно имело смысл. Детали роли не играют; такие мелочи, как разница между стрелковым оружием двадцать пятого века и арсеналом индейцев времен конкисты потеряются на фоне главного события – гибели знаменитого пирата. Несомненно, его смерть произвела бы большое впечатление на соотечественников.
– Почему вы не пытаетесь это сделать без Корита?– спросил он.
– Ты бы не спрашивал, если бы знал вторую часть нашего плана,– сказала Лорис.
– Вторую часть?
– Хочешь знать? Для тебя это важно?
– Расскажи,– попросил он.
Женщина рядом с ним вздохнула, слегка дрожа от вечерней прохлады.
– Пойдем в комнату,– предложила она. – Темнота мне действует на нервы. Хорошо?
Они перешли в спальню Лорис. Здесь Парсонс еще ни разу не бывал. Он задержался в дверном проеме, окинул комнату взглядом. Дверца шкафа была полуоткрыта, в полумраке он увидел женскую одежду – халаты и платья. Под ними – шлепанцы. Напротив входа у стены – белые простыни на широкой кровати. На окнах – шикарные винно-красные шторы. На полу пышный пестрый ковер. "Восточный,– подумал Парсонс. – Из прошлого. Кто-то умело попользовался хронодрагой, чтобы со вкусом обставить это гнездышко".
Лорис опустилась в легкое кресло, Парсонс подошел к ней сзади и опустил ладони на гладкие, теплые плечи.
– Расскажи, чего я не знаю,– попросил он. – О твоем отце.
– Ты уже знаешь, что в нашем обществе все мужчины стерильны?– Она откинула с лица лоснящиеся черные пряди. – И, наверное, догадался, что Корит был способен к деторождению. Иначе как бы я появилась на свет?
– Да, догадался,– сказал Парсонс.
– Десятки лет назад матерью-настоятельницей была Никсина, моя бабушка. Ей удалось спасти его от стерилизации. Уже тогда это был настоящий подвиг – правительство очень строго следило за тем, чтобы ни один мужчина не ушел от операции. Но Никсине удалось занести его в списки, как стерилизованного.
Парсонс ощущал, как дрожит под его ладонями тело Лорис.
– Женщины у нас, как тебе известно, не бесплодны и имеют любовников, так что ни у кого не возникло подозрений, когда он вступил в интимную связь с Джептой, моей матерью. Затем она сдала зиготу, ее поместили в консервант, в Духовный Куб центрального Фонтана. В то время Джепта была матерью-настоятельницей, она позаботилась, чтобы ее зигота развивалась обособленно, пока не стала утробным плодом... В сущности, она прошла в Фонтане весь путь от зачатия до рождения.
– И так было с остальными членами твоей семьи?
– Да. С моим братом Хельмаром... Но... – Она встала и отстранилась. – Как ты понимаешь, ни один мужчина после Корита не избежал стерилизации.
– И теперь продолжение твоего рода зависит от него,– сказал Парсонс.
– От его семени.
Лорис кивнула.
– И ты не сможешь без него обойтись,– продолжал Парсонс,– если захочешь иметь детей.
– Да,– сказала она. – Но это теперь не важно.
– А раньше почему было важно? Для чего предназначалась твоя семья?
Она подняла голову и гордо посмотрела на него.
– Доктор, мы не такие, как все. Никсина сказала нам, что она чистокровная индианка, потомок племени ирокезов. Мы сохранились практически неизменными.
Разве ты не видишь?– Она коснулась своей щеки. – Взгляни на мое лицо, на кожу. Или ты думаешь, это невозможно?
– Ну, почему же,– сказал он. – Хотя проверить, конечно, нельзя. Вообще-то, в подобных утверждениях, на мой взгляд, больше мистики, чем прагматизма.
