– Ты такая наивная, Амара. Ты даже не представляешь, что ты натворила. Ты даже не представляешь, что дедушка сделает Ноа из-за тебя. Ноа больше никогда не сможет работать врачом. Только если он не бросит тебя. Как ты думаешь, что он выберет? Тебя или карьеру, ради которой он работал всю жизнь? Ты знала, что отец Ноа тоже был врачом? Для него это не просто работа. Он намеренно пошел по стопам отца. Ты думаешь, он бросит все ради тебя?
Отвернувшись, чувствую, как больно сжимается сердце. Я не знала этого. Я не знала, что Ноа пошел по стопам своего отца. Он никогда не рассказывал мне о своих родителях. В душе закрадывается тревога. Я упорно стараюсь верить в нас, но часть меня боится, что мама права. Моя любовь может погубить Ноа.
– Оставь его, Амара. Порви с ним, и твой дедушка позаботится о нем.
– Эти слова сказал тебе дедушка, когда ты решила быть с папой?
Выражение ее лица меняется, на мгновение понимание озаряет ее лицо.
– Это не то же самое, Амара… но даже если и то, мне следовало поступить так, как мне говорили. Я должна была понимать, что мой отец желает мне только добра, как и я желаю добра тебе. Вам обоим. Оставь его и позволь ему реализовать свой огромный потенциал. Пожалуйста, Амара. Не будь эгоисткой, не разрушай ваши жизни.
По щеке катится слеза, когда я говорю ей, что я никогда не брошу Ноа, но слова застревают в горле. Страх, подобного которому я никогда не испытывала, лишает меня дара речи. Я могу нести ответственность за себя, за последствия, с которыми столкнусь по собственному выбору… но я не могу тащить Ноа за собой на дно. Я даже не могла предположить, что дедушка уволит его. Я ожидала, что в их отношениях наступит разлад, что дедушка не одобрит… Но такого я не ожидала.
– Он дома? – спрашиваю я тихо.
Мама кивает:
– У себя в кабинете.
Кивнув, я выхожу из комнаты. Сердце трепещет, как будто оно знает, что еще одно мгновение, и оно разорвется. Я тяжело сглатываю, когда подношу руку к двери дедушкиного кабинета.
С этой комнатой у нас с ним связано так много приятных воспоминаний. Только мне разрешалось беспокоить его, если он работал дома. Когда я была маленькой, он всегда бросал свои дела, чтобы поиграть со мной, а когда подросла, я всегда просила его помочь мне с уроками вместо репетитора.
Не дожидаясь, пока он позовет меня к себе, я замираю, постучав в дверь. Входя в его кабинет, я чувствую, как напряжено мое тело. Дедушка покорно смотрит на меня. У меня уже есть ответы на вопросы, которые я не хочу задавать.
Но я все равно спрашиваю.
– Ты уволил Ноа? – мой голос срывается. Стиснув зубы, я стараюсь держать себя в руках.
Он кивает.
– Я предупреждал его, Амара. Он подорвал мое доверие.
Я опускаю глаза, не в силах смотреть ему в лицо, не в силах скрыть разрывающую меня изнутри боль.
– Почему? Почему ты так поступаешь с ним? С нами?
Дедушка смотрит на меня торжествующим взглядом, в его глазах нет ни капли сожаления. Но, впрочем, мне и не следовало ожидать от него чего-то бо́льшего.
– Он сделал это своими руками, Амара.
Я всхлипываю, изо всех сил сдерживая слезы. В легких пожар, но я не буду плакать.
– Он все отдал тебе. Он работал ради тебя на износ. Он равнялся на тебя, дедушка. Ты был его героем. Как ты мог? И все потому, что он любит меня?
Дедушка отворачивается при виде скупой слезы, сползающей по моей щеке, я сердито смахиваю ее. Мне нельзя быть слабой. Не сейчас.
– Я предупреждал Ноа. Он знал, что если приблизится к тебе, то не сможет рассчитывать на мою поддержку. Он знал, какими будут последствия, Амара. Я лишь сдержал свое слово.
– Свое слово, – шепчу я. – А как же твои обещания мне? С самого моего детства ты обещал мне, что всегда будешь рядом, что всегда будешь на моей стороне. Неужели ты не видишь, что, поступая так с Ноа, ты убиваешь меня? Ты прежде всего делаешь больно мне, дедушка… гораздо больнее, чем Ноа. Я люблю его, дедушка.
Вздохнув, он качает головой.
– Любишь? Ты не можешь его любить, Амара. Ты совсем не знаешь его.
Я смотрю на него в недоумении.
– Дедушка, если ты меня хоть немного любишь… пожалуйста, не поступай с ним так. Ты разбиваешь мое сердце, не его.
Он закрывает глаза, тяжело вздыхая.
– Амара, – говорит он нежным умоляющим тоном. – Я люблю тебя больше всего на свете. И всегда буду любить тебя.
– Зачем же ты со мной так поступаешь? Разве тебе мало того, что ты лишил мою компанию финансирования? Неужели тебе мало того, что ты разрушил мои мечты? Почему ты покушаешься на все то, что делает меня счастливой, только потому, что это не вписывается в твои представления о том, какой я должна быть?
Дедушка пристально смотрит на меня, будто не может подобрать слова.
– Ты хочешь спасти его, Амара? Ты хочешь защитить будущее Ноа? Брось его. Оставь его, и ему ничто не будет угрожать.
Я качаю головой.
– Только попробуй, и ты навсегда потеряешь меня. Я никогда тебя не прощу.
Вздохнув, он смотрит в окно.
– Простишь, – пробормотал он. – Но к тому времени будет слишком поздно.
