– Я люблю тебя, – говорю я ей. – Люблю. Ты все для меня, Амара. Все, о чем я когда-либо мечтал, и даже больше.
Она улыбается мне. От ее взгляда я чувствую еще большее влечение к ней.
– Нет, ты, – шепчет она. – Ты превзошел все мои надежды. Ты гораздо лучше, чем я заслуживаю.
Наклоняюсь и целую ее, не торопясь и сметая поцелуем все ее переживания и печаль. Я хочу стать для нее всем, о чем она только может мечтать.
– Ноа, – шепчет она. От звука ее голоса у меня по спине пробегает дрожь, как тогда, когда мы впервые повстречались.
Я наклоняюсь, приникая к ее губам.
– Я люблю тебя, – шепчу я и затем целую ее. Амара стонет от моего поцелуя, зарываясь рукой в мои волосы. Я схожу с ума от того, как ее тело извивается подо мной. Никто, кроме нее, на это не способен. Она – единственная, кто за считаные секунды может избавить меня от тревожных мыслей и грусти и подарить чистое блаженство.
Мои руки блуждают по ее телу. Я ласкаю ее, нежно поглаживая. Я без ума от ее стонов, от ее полного вожделения взгляда.
– Я хочу тебя, – шепчет она. – Ты нужен мне. Ближе, Ноа.
Моя рука скользит между ее бедер. Не удивлен, что она уже вся мокрая. Амара слегка приоткрывает рот, когда указательным пальцем я провожу по ее киске, дразня ее, не давая ей того, чего она хочет. Я почти довожу ее до оргазма, но она качает головой.
– Я хочу кончить вместе с тобой, когда ты внутри меня, малыш. Я хочу тебя.
Улыбнувшись, я приподнимаюсь, чтобы раздеться. Амара откидывается назад и смотрит, как я расстегиваю рубашку, бросая ее на пол. С легкой ухмылкой на лице она стягивает платье через голову, когда я принимаюсь за ремень. Вскоре мы оказываемся голыми, и я, улыбаясь, склоняюсь над ней.
Амара нежно водит руками по моему телу, глядя на меня в нетерпении. Я не могу не улыбнуться.
– Черт, я просто боготворю тебя, – шепчу я, вводя в нее кончик члена, кайфуя от того, как она открывает ротик. – Сегодня ты не оставишь мою постель. С этого момента все твои ночи принадлежат мне.
Я вхожу в нее глубоко, до упора. Как она стонет, произнося мое имя, просто музыка для моих ушей. Я вынимаю член и снова вхожу в нее, медленно, снова и снова. Я не тороплюсь, доводя ее до потери рассудка, трахая ее так, как она любит.
Совсем скоро ее дыхание становится учащенным, щеки покрываются легким румянцем, а в глазах зажигается страсть. Она вот-вот кончит, и я наблюдаю за тем, как довожу ее до экстаза. Ее мышцы сокращаются вокруг моего члена, и этого достаточно, чтобы я кончил вместе с ней.
Я закрываю глаза, прислонившись лбом к ее лицу.
– Я без ума от тебя, – шепчу я.
Амара заключает меня в свои объятия, крепко прижимая к себе.
– Я люблю тебя, – шепчет она. – Ты и я… у нас все будет хорошо.
Я киваю, целуя ее в лоб. Да, у нас все будет хорошо. Пока она со мной, у меня все будет хорошо.
Уставившись в экран ноутбука, чувствую полное опустошение и разочарование. Я уже сбился со счета полученных отказов. За все это время меня даже ни разу не пригласили на собеседование.
Я знал, что Гарольд не пощадит меня, но я недооценил его влияние. Боюсь, что он был прав, и я никогда больше не смогу работать врачом. Подняв глаза, смотрю на Амару. Судя по ее внимательному взгляду в экран ноутбука и ее напряженной спине, она догадывается, что я получил очередной отказ.
Она всячески старается скрыть свои страхи и чувство вины, но она для меня вся как на ладони. Она часто погружается в свои мысли, смотрит на меня, словно ожидая, что я однажды оглянусь на нее с сожалением в глазах. Этого никогда не произойдет. Она не виновата в том, что мы оказались в такой ситуации, но я начинаю беспокоиться.
Прошло уже шесть недель. Шесть недель я пишу людям, с которыми меня когда-либо знакомил Гарольд, а также всем моим знакомым из медицины. Шесть недель непрерывных откликов и нескончаемых отказов. Моих сбережений надолго не хватит, учитывая выплаты по ипотеке и студенческому кредиту.
Амара работает не покладая рук, но, по правде говоря, ее компания не будет прибыльной еще год, если она вообще будет приносить прибыль – большинство компаний не приносят доход в первое время, мы оба это знаем. Гарольд отрезал ее от средств к существованию, и я знаю, она очень переживает из-за того, что зависит от меня. Что будет, когда мои сбережения закончатся?
Прикусив губу, встаю, вспомнив одного знакомого, которому еще не звонил. Доктор Джонсон. Он на пенсии, поэтому я не сразу вспомнил о нем, но, если что, у него могли остаться кое-какие связи, которыми я могу воспользоваться.
