— Здравствуйте, э… пан доктор. Проходите, пожалуйста. Нашему товарищу срочно нужна помощь. Он в соседней комнате.
— Характер ранения? — коротко спросил я.
— Огнестрельное, но по некоторым важным причинам мы не хотели бы обращаться в клинику, — сказал он, упреждая мой вопрос. — Естественно, мы вам заплатим за беспокойство и за высокий профессионализм.
— Хорошо. Мне нужен один из ваших ребят, он будет ассистировать.
— Я сам, и это не обсуждается.
Так-так, видимо, командир группы не желает, чтобы его подчиненный откровенничал… Что же они за люди такие?..
— Переодевайтесь. В предоперационной есть стерильный хиркомплект[16]. А я пока осмотрю раненого.
Коренастый, невысокий парень лежал на диване и порывисто дышал, глаза были закрыты, губы наливались синевой. Шок — сразу определил я. На правом плече и на боку запеклась кровь. Судя по всему, кровотечение они остановили, но куски свинца вперемешку с крупицами сожженного пороха сидели сейчас в его плоти. А значит — велика опасность заражения.
Вот же, б…дь, совпадение! Ночью я собственноручно всадил в него две пули, а теперь собираюсь его же оперировать! Ладно, клятва Гиппократа — превыше всего.
Лицо клиента было бледным в свете бестеневой лампы. Из уголка рта шла трубка аппарата искусственной вентиляции легких, раненый был интубирован. По кардиомонитору ползла зубчатая зеленая линия, мерно вздыхала ИВЛка[17]. В прозрачных трубках по каплям в вену пациента вливался физраствор. Наготове были и пакеты с кровью.
Раны оказались не такими уж серьезными. Пуля, выпущенная мною ночью, скользнула по ребрам, пробила кожу и подкожную жировую клетчатку и застряла в мышцах спины. Я изрядно намучился, выковыривая ее оттуда. Но это было к лучшему. Если бы я попал этому типу в печень, то произошел бы разрыв капсулы органа из соединительной ткани. Последовавшее бы за этим массивное кровотечение добило бы поляка в течение получаса. Если бы пуля прошла ниже, то попала бы в почку — с тем же эффектом. А так — всего лишь тяжелая мясницкая работа.
Рана в плече была неопасной, но именно она и послужила причиной болевого шока. Ключица была раздроблена, и осколки кости повредили суставную сумку плечевого сустава. Пулю-то я вытащил вместе с костными отломками, рану обработал тщательно. Но пациента ждала долгая реабилитация после этого. Полгода, как минимум, и не факт, что плечо восстановится полностью.
А на плече у него под потеками крови я нашел такую же татуировку: «G.R.O.M.». Снова — польский спецназ.
Я наложил крайние швы (не люблю слово «последний») и сделал пару инъекций. Невольный ассистент вопросительно посмотрел на меня. Кстати, чувствовался в мужике опыт ковыряния в чужих внутренностях. Не военврач, может быть, и не военфельдшер, но все мои указания он выполнял молча и точно.
— Все. Жить будет, только вот с плечом намается. Я вколол антибиотики широкого спектра действия, обезболивающее и витамины, чтобы поддержать организм.
Седоволосый коротко кивнул и молча вышел из нашей импровизированной операционной.
Я тоже пошел переодеваться, как вдруг услышал шум мотора. Нехорошее предчувствие кольнуло сердце. Быстро натянув обычную одежду, я выглянул в окно. К нашему двору подкатился черный квадратный «Мерседес»-внедорожник.
Трое на кухне тоже насторожились.
Я на всякий случай нащупал свой «Макаров» в поясной кобуре.
Дверцы «Глендвагена» распахнулись, и уже по хищной грации его пассажиров я понял, кто к нам пожаловал.
Твою же мать! Ну, твою мать, на хрен!!!
Троица на кухне стала палить по темным фигурам сквозь окна. Седоволосый, читая нараспев католические гимны, уже успел высадить обойму своего «Кольта». Безотказное детище Джона Мозеса Браунинга выплюнуло все семь увесистых пуль с уверенным раскатистым грохотом. Одна из фигур споткнулась и упала. Грудь нападавшего дымилась от страшных ран. Стрелок быстро перезарядил оружие. Всем хорош «Кольт», но только не емкостью обоймы.
Двое парней седоволосого палили из американо-германских пистолетов «Хеклер-Кох» MK-23 Mod 0 US «Socom». Под этим длинным наименованием скрывался штурмовой двенадцатизарядный пистолет сорок пятого калибра. Данные модели были оснащены глушителями, но их затворы лязгали так сильно, что перекрывали даже выстрелы из «Кольта».
Нападавшие тоже стали стрелять из пистолетов-пулеметов. Очереди выбили стекла в моей «избушке», один из поляков-спецназовцев упал, прижимая руки к простреленному горлу. Кровь оттуда хлестала ручьем. Почуяв ее, нападавшие отбросили всякую цивилизованность — вместе с опустевшими пистолетами-пулеметами. Огромными, просто невероятными прыжками они очутились возле дома и попросту вынесли дверь вместе с косяком. То, что дверь была металлическая, сделанная по спецзаказу на Путиловском заводе, их не остановило.
Седоволосый успел выпустить половину обоймы в одного из нападавших, но второму парнишке было уже не помочь.
