На меня тоже бросился один из кровососов, почуяв легкую добычу. И уже распластавшись в прыжке, выпустив клыки и когти, нелюдь понял, как смертельно ошибся. Я дважды успел нажать на спусковой крючок своего «макарыча» 45-го калибра, и два обтекаемых куска серебра пробуравили воздух. Первая пуля сбила его прямо в полете, а вторая размозжила череп. Обезглавленное тело чудовища продолжало конвульсивно извиваться на земле.
Откатившись, я вскочил на ноги и в упор, в низкой стойке всадил пулю в горло еще одному упырю. Из рваной раны хлынула кровь, и свои же — упыри накинулись на жертву с яростью акул, одержимых «пищевой лихорадкой». Инстинкт крови для них сильнее всего на том и этом свете. Ужасный, нечеловеческий вой и сытое рычание сопровождали апокалиптическую картину раздирания на кровавые ошметки еще живого трепещущего и корчащегося тела своими же сородичами. Все вокруг было залито кровью.
Вскочив на ноги, я бросился бежать по аллее, справедливо полагая, что это не моя война. Разборки католических «охотников» и упырей меня касались лишь в той степени, в которой обе стороны были готовы платить за сохранение своих жизней вашему покорному слуге.
Да и не рассчитывал я на полномасштабные боевые действия на лютеранском погосте в зените белой ночи. В «макарыче» оставалось три патрона, да еще в запасной обойме — в два раза больше. Итого — девять увесистых кусков серебра. Вполне достаточно для самообороны. Но в данном споре, боюсь, «аргументов» маловато…
А вот и кладбищенские ворота! Уф-ф! Кажется, вырвался… Впереди уютным светом неоновых ламп подмигивала заправка. Контрастный переход от первобытного мрака и кровавого ужаса к свету (в прямом и переносном смысле) цивилизации.
Я, не раздумывая, руководствуясь только лишь инстинктом дневного жителя, рванулся к свету.
Возле колонки стоял маленький трехдверный «Пежо», и молодая темноволосая девушка в легком летнем платьице выше колен как раз рассчитывалась с заправщиком.
Услышав топот шагов, они оба воззрились на меня с выражением ужаса и омерзения.
Действительно, картина еще та: из темноты выскакивает вдруг мужик, весь в крови и с пистолетом в руке!.. Наверняка владелица серебристого «Пежо» и заправщик приняли меня за какого-нибудь зомби…
Я ошибался.
Они смотрели мне за спину — и я слишком поздно понял это. Из мрака ночи на меня прыгнул клыкастый сгусток тьмы, но вспышки выстрелов оборвали его прыжок. Однако стрелял не я, а еще один «охотник», вооруженный тяжелым автоматическим пистолетом — судя по звуку, «Heckler und Koch» USP.
Однако пули только ранили нелюдя, хотя для любого человека такие попадания были бы смертельны. Я тоже вскинул «макарыч» и выпустил все оставшиеся патроны. Но упырь, казалось, не заметил этого — он ринулся на «охотника» и в полсекунды превратил его в кровавый фарш! Грудная клетка вскрыта, брюшина выпотрошена, кроваво-черные обрывки кишок валяются на земле, кадык — вырван. В воздухе повис тяжелый дух крови и каловых масс из рассеченного кишечника.
Я машинально, на одних только инстинктах, сменил стреляную обойму и рванул к машине. Но вампир опередил меня — он отшвырнул застывшего, словно соляной столб, заправщика и впился клыками девушке в горло. Та коротко вскрикнула и осела на асфальт…
Вампиру нужно было просто пополнить резервы своего демонического организма для регенерации ран. И девчонка ему подвернулась совершенно случайно.
Я вскинул «макарыч» и стал выпускать пулю за пулей в проклятого упыря. Пистолет дергался в моих руках, удерживать его на прицельной линии стоило больших трудов. Но дистанция была совсем небольшой, и поэтому все шесть серебряных пуль легли в цель. Вампира отшвырнуло от его несчастной жертвы и разворотило примерно так, как он только что разделал «охотника». Тело кровососа еще билось в конвульсиях, но он уже был мертв.
Лязгнула затворная задержка, зафиксировав кожух ствола в крайнем заднем положении. Я машинально подобрал пустую обойму от «макарыча», выброшенную ранее, и подбежал к девушке.
Она была жива — к сожалению… И в обойме ни одного патрона. Я даже не мог облегчить ее страдания. Теперь — конец, медленный и мучительный. Она пройдет Обращение и станет вампиром, кровососущей тварью, ужасом ночи.
Разумом я это понимал, а вот руки сами накладывали тугую давящую повязку на шею девушки. Жалко ее, да и выбираться нужно — некогда еще одну бойню устраивать.
Уложив девушку на заднее сиденье, я плюхнулся на водительское место. Ключ торчал в замке зажигания, бак заправлен. Завел двигатель и рванул с места так, что колеса «прошлифовали» асфальт.
Вперед — в неизвестность ночи, вместе с потенциальной вампирицей и пистолетом без патронов. Люди — такие нелогичные создания.
Патроны с блестящими серебристыми головками с тихими щелчками входили в пазы обоймы. Клац. Клац. Клац. Клац…
На столе возле стакана крепкого чая и блюдца с бутербродами лежал травматический «макаров» 45-го калибра. Я его уже почистил и смазал, а теперь набивал патронами с серебром шестизарядные обоймы. Патронов мне теперь понадобится много. А может — всего один.
