Выглядел он превосходно: тяжелая серебряная картечь моего обреза превратила его грудную клетку в фарш, истекающий кровавым паром. В принципе, я и не сомневался: самопальное, во всех смыслах, оружие било, что твой отбойный молоток, но молоток мощный! «Русское народное оружие» не подвело и на этот раз.
Морда упыря была алой от его же собственной поганой крови. Я плеснул в нее ведро воды, которой мыл пол. На щербатый бетон полилась розовая жидкость, исчезая в решетке стока. Уютный подвальчик был оборудован на славу…
Упырь дернулся, не в силах сдержать стон. Да, они тоже испытывают боль, но несколько иного свойства, нежели мы, люди.
— Давай, сучара кровососущая, приходи в себя! В гестапо — дни открытых дверей в ад!..
Упырь попытался прожечь меня ненавидящим взглядом.
—
— Где вы ее держите?
—
— Повторяю последний для тебя раз: где вы ее держите? Отвечай, сука, или я тебе устрою сейчас «Улицы избитых упырей»!
Я был почти уверен, что Киру похитили кровососы. Больше некому: они ведь хотят обратить ее, чтобы получить еще одну послушную ночную охотницу. В стае вампиров царит жесточайшая иерархия, и это несмотря на то, что каждый из них считает себя более чем свободным. Но только жестокое подчинение позволяло держать в строгом ошейнике и на коротком поводке жажду крови…
— Да пошел ты!..
— Значит, по-хорошему говорить не хотим? Что ж, будет по-плохому.
Я отвинтил пробку на пластиковой канистре и щедро полил ее содержимым своего упрямого собеседника. Тот шумно принюхался:
— Бензин? Или напалм? Хочешь сжечь меня?
— Эх ты, тупоголовый кровосос. Химию учить нужно было. Знаешь, в советское время был такой журнал, да он, наверное, и сейчас есть — «Химия и жизнь». Так вот, сейчас я познакомлю тебя, кровососущая скотина, с его бесплатным приложением: «Химия и смерть». В канистре — нитрат серебра: Аргентум Эн — О три, — произнес я название брутто-формулы. — Само по себе вещество вполне безвредное для вампиров, поскольку серебро здесь находится в связанном состоянии. — Я взял с лабораторного стола высокую коническую колбу, прозрачная жидкость внутри нее обладала резким уксусным запахом.
Вампир, подвешенный на серебряных цепях, все еще ничего не понимал.
— Это — уксусный альдегид, — просветил я его. — Взаимодействуя с нитратом серебра, он восстанавливает металлический аргентум из соли азотной кислоты и осаждает его!
Химическая реакция относительно простая:
2AgNO3 + CH3COH → CH3COOH + 3NO2 + 2Ag↓
Говоря это, я медленно выливал на него прозрачную, пахнущую уксусом жидкость. Она стекала по телу упыря, и там, где пробегали ее ручейки, образовывались серебряные дорожки! Под слоем благородного металла плоть упыря обугливалась и дымилась — химический ожог причинял адскую боль кровососу, тот корчился и выл в серебряных цепях.
— Ну что, будем глазки строить или колоться? — поинтересовался я, откупоривая бутылку пива из лабораторного холодильника и не торопясь, с ленцой отпивая приятный прохладный напиток. — Кстати, пивка не желаешь? Неплохо освежает, особенно — после смертельных для тебя химических ожогов. Учти, ты можешь умереть быстро, а можешь корчиться здесь еще сутки. А то и более. Серебро покроет все твое тело и будет жечь и отравлять твою плоть…
Через несколько секунд я знал все.
Но упырю это помогло мало: вышеозначенная химическая реакция «серебряного зеркала» протекала на теле кровососа весьма бурно. В результате восстановления нитрата серебра уксусной кислотой осаждается чистый металлический аргентум. Он и разъедал сейчас, мягко говоря, грешную плоть полночного монстра. И действовал почище знаменитой «царской водки» — смеси концентрированных азотной и соляной кислот, в которых растворяется даже золото! Так же дочиста растворялась и кожа вместе с мясом. Окровавленные, дымящиеся куски плоти чернели на глазах, словно шашлык на гриле.
Проклятый упырь выл и корчился, наблюдая, как сгорает его шкура и требуха. Химический ожог — самый болезненный из всех, и не только для людей. Кровосос буквально расползался по кускам, а серебро проникало все глубже и глубже, разъедая уже и внутренние органы. Уродливые язвы и нарывы дымились от едкого и ядовитого серебра.
Давно замечено, что кровожадных нелюдей лучше всего сжигать — при всей их неуязвимости они особо восприимчивы к огню. Все же правы были соратники Торквемады… Однако, по моим личным наблюдениям, в деле беспощадного уничтожения кровососов неоценимую помощь могли оказать и достижения современной химии, биологии и, разумеется, наиболее гуманной из наук — физиологии. Концентрированные кислоты, щелочи, а также небезобидные фармакологические препараты.
Так что: «Ученье — свет, а неученых — тьма».
— Asta la vista, Baby! — ослепительно-белое пламя термитной гранаты полыхнуло средневековым аутодафе.
