Доктор Кровь полностью

Помнится, в Чечне на наши десантные «разгрузки» все засматривались. Многие офицеры, а особенно контрактники, покупали «продвинутые» модели за собственные, нужно сказать, весьма скромные деньги. Некоторые из наших ребят снимали трофейные «броники» и разгрузочные жилеты с «духов». Понятное дело, «бородатые» не возражали…

Но то, что сейчас было надето на мне, затмевало все. Армированный разгрузочный жилет производства специализированного предприятия «Сплав». Удобные подсумки для запасных магазинов, ножны, кармашки для гранат, аптечки, рации и для прочих «приятных мелочей».

В объемистую кобуру на груди я засунул «Дезерт Игл». Вообще-то она была рассчитана на штурмовой пистолет «Гюрза», так что «американец» в ней разместился, хотя и туго. За спину на ремне я закрепил еще одну занятную вещицу «сорок пятого калибра» — в некоторой степени она даже превосходила по убойной силе знаменитый американо-израильский пистолет.

Да, и еще. Я взял одну вещь, с которой не расставался там, в Чечне, — нож в деревянных, отделанных серебром ножнах. Клинок был фамильный, его мне передал дед, морской пехотинец, оборонявший в 1941–1942 годах осажденный, но так и не покорившийся Севастополь. А деду моему клинок достался еще от его отца, служившего есаулом казацкой пластунской сотни под началом легендарного Брусилова.

Пластунский кинжал был сделан из обломка казачьей шашки. Судя по медальону на оголовке золоченой рукояти в виде Георгиевского креста, шашка та была непростая — награда то была за храбрость и удаль воинскую. Клинок этот попил немало вражеской крови, прежде чем раскололся от особо лихого удара об австрийский стальной шлем, увенчанный остроконечным навершием.

На булатном клинке было выгравировано на старославянском: «Живый в помощи Вышнего…»

Странно, но мой дед, всегда отличавшийся здоровым практицизмом, еще в детстве буквально заставил затвердить эту молитву — Псалом 90:

«Живый в помощи Вышнего, в крове Бога Небесного водвориться. Речет Господеви: Заступник мой еси и Прибежище мое, Бог мой, и уповаю на Него. Яко Той избавит тя от сети ловчи, и от словесе мятежна, плещма Своима осенит тя, и под крыле Его надеешися, оружием обыдет тя истина Его. Не убоишься от страха нощного, от стрелы летящия во дни, от вещи во тьме преходящия, от сраща, и беса полуденного. Падет от страны твоея тысяща, и тьма одесную тебе, к тебе же не приближится, обаче очима твоима смтриши, и воздеяние грешников узриши. Яко Ты Господи, упование мое, Вышнего положил еси прибежище твое. Не приидет к тебе зло, и рана не приближится телеси твоему, яко Ангелом Своим заповесть о тебе, сохронити тя во всех путях твоих. На руках возьмут тя, да некогда преткнеши о камень ногу твою, на аспида и василиска наступивши, и поправши льва и змия. Яко на Мя уповай, и избавлю и, покрыю, и яко познаеши имя мое. Воззовет ко мне, и услышу его: с ним есмь в скорби, изыму его и прославлю его: долготою дней исполню его, и явлю ему спасение мое. От твоего креста, и сохрани мя от всякаго зла. Сохрани мя, Господи, силою честнаго и животворящаго твоего креста, и сохрани мя от всякаго зла».

В принципе, было странно видеть этот раритетный нож на разгрузочном жилете вместе с самым современным вооружением. Но для меня это был, прежде всего, символ воинской доблести моих предков.

Теперь я был полностью вооружен и готов к любым неожиданностям.

Для людей хватило бы и свинца. Но в обойме моего пистолета были серебряные пули. Аргентум — менее тяжелый металл, нежели плюмбум, но и более твердый. Не было нужды в специальных бронебойных пулях — серебряные, 50-го калибра, дырявили бронежилеты «охотников» весьма эффективно. Семнадцать граммов аргентума, разогнанные до скорости около трехсот метров в секунду, просто проламывали титановые бронепластины.