Серебро же, в свою очередь, как раз и препятствует процессу перехода «здорового приона» PrPC в «болезнетворную прионную форму». Аргентум катализирует обратный процесс перехода «болезнетворного приона» в «здоровый», но это сопровождается выделением большого количества внутриклеточных ядов. И ведет к гибели организма в целом. Вот почему этот благородный металл так эффективен против вампиров.
Со временем эти изменения становятся необратимыми, соответственно усиливается и токсическое действие серебра на организм вампира. И чем старше кровосос, тем хуже он переносит серебро. Так что у Киры еще были шансы выжить и снова обрести человечность.
Для проверки новой теории требовался эксперимент и, соответственно, подопытный кролик. Матерый такой кролик, саблезубый… Нужно было поймать еще одного вампира, желательно неповрежденного. Определенный опыт добычи «временно живого» вампира у меня уже был. Так, где мой верный обрез?!
— Может, кистенем его оглушить? — предложил «добрый» Панченко.
— Не стоит, он мне с башкой нужен.
— Хорошо. Интересно даже, как ты упырю операцию будешь делать?
— Вот и посмотришь. А заодно и проассистируешь мне на операции и на лабораторных исследованиях. Сможешь?
— В экспедициях всяким приходилось заниматься.
Зарядив оружие серебряной картечью, я отправился на поиски приключений.
Свою жертву я приметил недалеко от своей бывшей разгромленной квартиры, на Сенной площади. Замечательное место! Среди проституток, воров, торговцев наркотиками и всяческих других деклассированных элементов — просто культовое. К тому же, как и все в Санкт-Петербурге, даже пороки, имеет богатые исторические и культурные корни.
Там я его и встретил, разыграв интермедию «страждущий нарк».
— Че, мужик, колбасит?
— Угу, нипадецки![30] А че есть, шоб заколбаситься?
— Пошли в подворотню, ща все покажу.
В узком ущелье питерского двора света вообще не было, только сияющие где-то наверху окна квартир давали слабые отблески. Но свет был мне и не нужен. Я нащупал под полой легкого плаща обрез и снял «русское народное оружие» с предохранителя. Слабый щелчок вовсе не отвлек и не насторожил будущую жертву. В своих рассуждениях по поводу нравов полночного племени я был несколько не прав, точнее, неточен. Все же есть одна общая черта характера и у вампиров, которую они унаследовали от людей. Жадность. Как ни крути, а живут они в нашем обществе и частично по нашим законам. А жить хочется хорошо. Вот тут и наступает конфликт биологической программы и социальных установок. Проще говоря: «жаба душит».
— У меня тут и «колеса», и «стекло», и «дури»[31] немного. Только чутка — чтоб раскумариться. Если больше надо, то на хату нужно идти.
— Ну уж нет, уж лучше вы к нам…
— Че, я не понял?..
Вампир обернулся — ему в живот смотрели спаренные стволы обреза. Дуплет бабахнул прежде, чем кровосос начал трансформироваться: верхняя губа вздернулась, из-под нее показались клыки, руки стали узловатыми, кожа приобрела землистый оттенок, ногти превратились в когти. Но ему это уже мало помогло. Упырь выл на одной ноте и царапал гипертрофированными когтями асфальт, оставляя на нем глубокие борозды. Хреново ему: серебряная картечь жгла кишки и прочие потроха.
— Ты!.. Ты покойник,
Я переломил обрез и вытащил стреляные гильзы. Положил их в карман: не стоит оставлять нашей доблестной полиции, служба которой по-прежнему «и опасна, и трудна», и практически не видна, такие роскошные вещдоки. Это было бы просто верхом идиотизма с моей стороны. Вставил два новых патрона, стволы, выразительно клацнув, встали на свое место. Взвел курки. И снова выстрелил.
Упырек снова взвыл, ему вторили немногие собаки.
Потом вколол лекарство из собственной, весьма специфической, аптечки и связал тонкой, но прочной серебряной цепочкой. Через полчаса езды «подопытный саблезубый кролик» был доставлен в нашу подпольную лабораторию.
— Ну и что? — Григорий Панченко сменил кожаную куртку на стерильный хирургический комплект. Его глаза настороженно поблескивали над хирургической маской.
— Нужно его усыпить наркозом.
— Послушай, Игорь, если ты собираешься делать всяческие анализы и другие медицинские тесты, то кровь его должна быть чистой, как слеза младенца. Иначе на хрена тебе анализы в крови с «коктейлем» наркотизирующих средств в придачу? Что она тебе, на хрен, покажет?
— Блин, а вот об этом я как-то не подумал… Ну, че, устроим аутопсию?
— Ага, вскроем его по-живому, как Клавдий Гален?
— Брыкаться будет…
— Не будет, — Григорий недобро усмехнулся под хирургической маской. — Я ведь — биолог. Поступим так, как оса.
— Какая оса?
