— Дай мне пробу свежей крови, нужно сделать еще один тест.
— Какой?
— Гриша, а то ты не знаешь!.. Аргентуумную пробу.
— Может…
— Я сам.
Капля крови размазывается по предметному стеклу. Добавляется малая частица коллоидной суспензии. В цейссовский бинокулярный микроскоп я наблюдал двояковогнутые диски охряного цвета, лишенные ядер. Эритроциты. Клетки, дарующие саму жизнь — основу и объект вековечного поклонения. Серебристые крупинки разлетелись по ним, словно иней. Но аргентум не разъедал клетки крови, не вызывал гемолиз эритроцитов.
Вот это уже была победа!
Я устало откинулся на спинку кресла и посмотрел на часы. Половина одиннадцатого дня. Что ж, пойду пройдусь до метро.
— Ну что?
Я озвучил ему свое желание. Григорий Панченко просиял:
— А я что говорил!
— К Кире я сам приду.
— Хорошо.
Накинув куртку, я покинул сии гостеприимные пенаты. Приятно было идти по улицам, дышать сырым, пахнущим бензином воздухом — после острых лекарственных запахов, разглядывать прохожих и витрины магазинов. Возле метро торговали цветами. Купить охапку роз? Пошло.
— Дайте вот эту.
— Эту? — улыбчивая, несмотря на погоду, девушка вытянула за длинный стебель розу цвета венозной крови.
Из динамиков соседнего стеллажа с дисками послышалась необычная грустная мелодия:
Да, к нашему случаю этот лирический и задумчивый мотив подходил как нельзя лучше…
— Что это? — спросил я у парня в очках с тонкой оправой. Наверное, студент, подрабатывает на каникулах.
— «Вальс Гемоглобин», дали несколько дисков на продажу, — пожал плечами парень. — Автор «широко известен в узких кругах», выступает в основном на конвентах фантастов и прочих литературных мероприятиях. Уж очень у него песни своеобразные.
— А как зовут исполнителя?
— Олег Медведев.
— Дай-ка диск…
Вернувшись, я натянул стерильную хирургическую рубашку, штаны, тщательно вымыл и продезинфицировал руки. Надел перчатки и маску. И только потом заглянул к Кире.
После операции мы с Панченко перенесли ее на более удобную многофункциональную кровать.
Девушка не спала, она повернула голову и настороженно посмотрела на меня своими зелеными, бездонными, как два омута, глазами. Я молча протянул ей красную розу. Грустная улыбка скользнула по лицу Киры:
— Я уж думала, что ты войдешь ко мне с пистолетом, как тогда…
— Нет необходимости.
— Роза красивая. Спасибо.
— У меня для тебя еще один подарок.
На моей ладони лежала овальная коробочка-футляр. Кира отложила в сторону цветок и открыла ее. Внутри был массивный перстень в форме кошачьей головы с крохотными изумрудами. Серебряный. Я сам надел его на тонкий пальчик девушки.
— Теперь уже можно, — я обнял ее и поцеловал — крепко-крепко и нежно-нежно…
А она доверчиво уткнулась в мое плечо и тихонько заплакала. Сколько мы так просидели, я не знаю.
Кира уверенно шла на поправку. Нам все же удалось всем вместе побороть страшный синдром, или как там его… Даже и не знаю, как назвать. Организм девушки,
Я колол ей витаминные комплексы и специальные препараты, позволяющие быстрее восстановить функции поврежденных «вампирскими прионами» нервных волокон. И в этом мне помогали уникальные русские препараты.
В 2004 году на Международном салоне в Женеве высшую награду — золотую медаль получил препарат «семакс». Со времен пирацетама, который был синтезирован в Бельгии еще в шестидесятые, — это первый действительно прогрессивный ноотропный препарат. Он стимулирует активность коры головного мозга и повышает устойчивость к стрессу.
А через три года Институт молекулярной генетики РАН выпустил еще один препарат, снимающий тревогу, который еще раз получил золотую медаль в Женеве.
Также специалисты-биохимики и фармакологи из Института медико-биологических проблем Российской академии наук синтезировали и представили на мировом рынке медицинских препаратов мощный ноотроп-адаптоген, стимулятор работы мозга — «фенотропил». По словам создателей, фенотропил не только повышает способность к обучению и концентрацию, но и устойчивость к стрессу и негативным внешним факторам. Этот препарат разрабатывался, в первую очередь, для космонавтов, летчиков, военных и спецслужб.
Показательно, что Всемирное антидемпинговое агентство внесло фенотропил в список запрещенных препаратов. Видимо, они очень уж опасались конкуренции. Но — спрос рождает предложение. И уникальный русский ноотроп-адаптоген продается теперь и в обычных аптеках, правда, втридорога. Ну, что ж — такова цена здоровья.
