Затем я повстречал Эми Понд и Рори. Спасся из Пандорики, сразился с Тишиной. Узнал, кто на самом деле такая Ривер Сонг. Встретил Клару Освальд, увидел свою могилу на планете Трензалор. Я пытался быть трусом, а не убийцей, каждый день повторял, что никогда не поступил бы так. Но каждый миг я чувствовал, что это ложь, – потому что человек, которым я был, дважды совершил в том сарае ужасную ошибку.
Прошли века, и я оказался в сарае в третий раз. И снова я положил свою руку на руку человека, которым когда-то был. Глубоко вздохнул, собрался с духом и сказал:
– Мы делаем это не с радостью или торжеством, но во имя множества жизней, которые не можем спасти.
Мы посмотрели друг на друга через пропасти столетий и кивнули. Мы были готовы. Мы совершали ошибку, но иного выхода не было и не было никогда.
А затем, во второй раз за день, Клара Освальд сказала:
– Не надо.
Она смотрела на меня, и в глазах ее были слезы. Будто в тот день слезы могли хоть что-то изменить.
– «Не надо»? – спросил я. – Что значит «не надо»? Что толку сейчас от этих слов?
– Не знаю, – ответила она дрожащим голосом. – Просто не надо, не делай этого. Ты не такой. Ты не можешь быть таким. Просто не делай того, что хочешь сделать.
– Клара, – сказал я. – Это должно произойти. Это всегда происходит. Я никогда не лгал об этом, всегда честно говорил о том, что совершил, и вот, это происходит прямо сейчас.
Она отшатнулась, и я понял, что сорвался на крик. В наступившем молчании она просто стояла, глядя в пол. За все время, что я знал Клару, она никогда не избегала моего взгляда.
– Что такое? – спросил я, уже мягче.
– Ничего, – сказала она, но глаз не подняла.
– Нет, что-то не так, – возразил я. – Скажи.
Она все так же не поднимала взгляда.
– Ты говорил, что уничтожил свой народ, я знала это. Просто… никогда не представляла, как ты это делаешь. Вот и все.
– Посмотри на меня!
– Нет.
– Почему?
– Потому что тебя здесь нет, – ответила она, и голос ее надорвался. – Потому что Доктора нет в этой комнате.
– Доктор – это… – я осекся. – Это просто имя, а не… – Я снова примолк, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. – Я Повелитель времени, и мое имя… это просто нечто вроде обещания. А обещания не всегда выходит сдержать. Клара, взгляни на меня!
– Ладно, – сказала она, но посмотрела не на меня, а прямо мне за спину. – Я вижу старика, который считает себя воином. – Она перевела взгляд в сторону. – Вижу парня, который считает себя героем. – И, наконец, она обратила взор ко мне. – И вижу тебя.
Я шагнул к Кларе. Мне хотелось удержать ее взгляд, потому что, когда она его отводила, мне становилось страшно.
– И кто же я? – спросил я.
– Неужели ты правда забыл?
– Да. Может быть, да.
– У нас довольно воинов, – сказала она. – Любой болван может быть героем.
– Так что же делать мне? – Я слышал, как жалко звучат эти слова, будто крик испуганного ребенка.
– То же, что и всегда. То же, что делаешь каждый день. – Она взглянула на мою бабочку, потянулась ко мне и поправила ее, будто этим можно было все исправить. Затем снова посмотрела на меня и на этот раз улыбнулась. – Будь доктором, – сказала она.
Я пытался что-то ответить, но не нашел слов.
– Если твое имя – обещание, – продолжала она. – Скажи, в чем оно заключалось?
И снова я не нашелся, что сказать.
– Никогда не быть жестоким и трусливым, – раздался голос за моей спиной. Голос героя.
– Не сдаваться и не отступать, – сказал воин.
Клара смотрела только на меня.
– Настал день, когда ты сдержишь свое слово. Потому что именно для этого дня ты его и давал. Доктор, – сказала она. – Будь доктором.
И, как ни странно, спустя четыре сотни лет большего оказалось не нужно. Пол задрожал у меня под ногами, воздух наполнил грудь.
Доктор вернулся.
Мы стояли так около часа – Клара и я, – хотя, возможно, на самом деле всего несколько секунд. Я потянулся поправить бабочку, но обнаружил, что она ровна как никогда. Я одобрительно подмигнул Кларе и обернулся к остальным. Наверное, я улыбался, потому что они на меня посмотрели с ужасом.
– Ты ведь не предлагаешь?.. – начал капитан Пижон.
– Что предлагаю, родной? – спросил я.
– Да мне просто интересно, не собрался ли ты предложить нам изменить нашу собственную личную историю. – Он вытаращил глаза и в целом, похоже, был изумлен. Ему шел остолбенелый вид, особенно рот хорошо получился.
Я пожал плечами.
– Историю мы и так меняем все время. Я предлагаю нечто куда похуже.
– Что именно? – требовательно спросил капитан Ворчун. Он выглядел таким серьезным, что я едва удержался, чтобы не пощекотать ему подбородок.
– Господа, – сказал я. – У меня было четыреста лет, чтобы все обдумать. К черту изменение истории – я меняю свое решение. – Я вытащил отвертку, направил на ящик и включил ее. Большая красная кнопка со щелчком исчезла, будто ящик ее проглотил.
На короткое мгновение в сарае воцарилась чудеснейшая тишина. Мы переглянулись. Все изменилось. Новая реальность рисовалась вокруг нас. Будто мы вдруг оказались за гранью карты, в незнакомых местах, и понятия не имели, что будет дальше. Думаю, поэтому мы все разом и улыбнулись.
