Дальше мы обсудили Веру: я отдала ему пакет документов, которые заполнила для больницы и для страховой. Он внес небольшие коррективы и попросил прислать это ему и секретарю Джоан в электронном виде.
После мы еще час разбирали теоретические вопросы.
– Я искренне удивлен! Вы отлично подготовились!
– У меня было достаточно времени, чтобы найти ответы на все ваши вопросы, плюс книги помогли. Благодарю.
Кайл будто не услышал моей последней фразы.
– А я думал, что вашего свободного от работы времени хватает только на то, чтобы ходить на свидание и постить фото в инстаграм.
Я оторопела от такой наглости.
– В смысле?!
– Элизабет, ваше фото обсуждают между собой медсестры. Я понимаю, что ваша личная жизнь – это ваше дело, но это снова наталкивает меня на мысль о том, что вы слишком халатно относитесь к вашему профессиональному будущему.
– Да, доктор Мэтьюс! – я чеканила каждое слово. – Моя. Личная. Жизнь. Вас. Не. Касается.
Я сгребла все документы со стола и просто пулей вылетела из его кабинета. Да как он смел. Его ли дело, кто дарит мне цветы и вообще, какого черта он ставит мне это в упрек. Будь проклят тот день, когда я встретила этого наглеца на своем пути.
Я пришла в манипуляционную, где несколько часов тренировалась удалять опухоли. Когда в очередной раз система показала мне ошибку, я поняла, что ужасно устала, чтобы продолжать, собрала вещи и поехала домой.
Несмотря на очередную идиотскую стычку, мы держались с Кайлом достаточно профессионально при посторонних: через несколько дней мы согласовали документы для Веры и передали их в страховую.
По плану мы провели еще несколько операций вместе: практически без эксцессов. Некоторые заминки, необходимость принимать решение в критической ситуации – мой куратор помогал и давал советы, что было ему крайне несвойственно.
За это время мы с Марком виделись несколько раз – вместе с Майклом ходили на каток, где малыш под моим пристальным взглядом постепенно, шаг за шагом, снова превратился в обычного ребенка: бегал, прыгал, шалил – в общем, в полной мере наслаждался жизнью!
Мы веселились от души – прервать катание пришлось из-за моего не самого удачного падения. Я подвернула ногу и больше недели хромала по больнице, ловя, периодически, сочувственные взоры моего куратора – он смотрел, но молчал.
Однажды в выходной, когда Марку не пришлось лететь в Калифорнию, он позвал меня в Метрополитен-музей, в который я мечтала сходить с самого приезда в Нью-Йорк. Мы обсуждали современное искусство, а Марк рассказывал о русских экспрессионистах, которых обожал.
В середине декабря страховая запросила дополнительные сведения об отце Веры, я посетила свою подопечную и в этот раз меня там встретили гораздо радушнее. Я задала необходимые вопросы, а после мы с Верой обсуждали мою работу: она расспрашивала обо всем. Ее интересовали экзамены, график работы, как я попала в Нью-Йорк, а мне нравилось делиться с малышкой своими историями. Прерваться пришлось из-за того, что меня вызвали в больницу. Кайлу нужен был ассистент на операцию, а многие хирурги уже уехали с семьями на рождественские каникулы.
Мы провели в операционной больше шести часов – сложный случай у девочки четырех лет. Я ужасно вымоталась, еле держалась на ногах, но вдохновляло то, что после операции Кайл подошел ко мне и сказал, что без меня бы он не справился: клиническая картина была такова, что у девочки шанс выжить уменьшался с каждой минутой.
Когда я дома вышла из душа, собираясь ложиться спать, вдруг зазвонил телефон. Я была удивлена – в это время папа уже спал, единственный, кто мог набрать мой номер, был Марк, но мы только обменивались сообщениями, так как он сильно задерживался в Калифорнии и у него не было возможности поговорить. Как он объяснил мне, они собираются выпускать на рынок новый продукт, поэтому сейчас команда разработчиков трудится круглые сутки, чтобы успеть к дате релиза.
– Лиз, привет! – это действительно был Марк.
– Привет! Я рада тебя слышать.
– Прости меня, что пропал с радаров. Буквально, только появилась свободная минута. Я звоню, чтобы задать тебе вопрос.
– Да, Марк, я слушаю.
– Скоро Рождество, ты хотела бы провести его со мной?
Я на секунду затихла, прислушиваясь к своим ощущениям – дикого восторга не было, но мне было приятно, что он вспомнил обо мне. Наши встречи явно не предполагали формат отношений.
– Эээ… Конечно, а Майкл не будет против?
– Я обсудил с ним этот вопрос, он сказал, что будет очень рад, если ты проведешь эту ночь с нами.
– Тогда я согласна!
– Лиз, я возвращаюсь в город через несколько дней, рассчитываю на ужин.
– Конечно! Я буду ждать твоего возвращения.
Мы пожелали друг другу доброй ночи, и я провалилась в сон.
До Рождества я бегала по магазинам в поисках подарков: для Марка, Майкла и для папы, который прилетал в Нью-Йорк 31 декабря – меня ждало дежурство в Новый год, поэтому я попросила приехать его позже, но папа настоял на том, что хоть раз в жизни должен встретить Новый год на Таймс Сквер. Во времена рабочих будней ему это ни разу не удавалось.
