– Лиз, что ты хочешь сейчас услышать?! Я не смог сдержаться. Ты хочешь услышать, что я изменщик?! Да, твою мать, если тебе легче – я изменщик. Но я не жалею ни об одной минуте, которую провел с тобой!
Рядом с нами, буквально из ниоткуда, возникла Джоан. Я мысленно чертыхнулся, представляя, какую часть моего монолога она услышала.
– У вас все в порядке? – мы оба кивнули, пристыженно глядя в пол, на стены, но не на босса. – Вы ругаетесь так, будто много лет женаты.
Я поднял глаза на Лиз и заметил в ее взгляде проблеск… надежды? Неужели она именно этого и хотела? Вместе и навсегда и прочие атрибуты счастливой семейной жизни.
– Я искала вас, чтобы уточнить, как мистер Куинсберри.
– Этот мужик мог помочь еще пятерым детям и даже не заметил бы! – с сарказмом отозвался я.
– Доктор Мэтьюс, оставьте свои соображения при себе! – Джоан улыбнулась. – Я жду от вас обоих отчет по операции, мне надо предоставить его в страховую. Конечно, после того, как девочка придет в себя после наркоза.
Потом Джоан обратилась непосредственно к Лиз:
Также, доктор Коннорс, комиссия по вашему экзамену запросила результаты этой операции и видео, вероятно, это тоже будет влиять на их решение.
Лиз кивнула.
– Еще раз хочу сказать, что вы молодцы! – Джоан похлопала каждого из нас по слечу.
– Спасибо, доктор Спенсер! – Лиззи посмотрела на меня, улыбнулась, а потом обратилась к боссу. – С вашего разрешения, я пойду немного отдохну. Нам надо дождаться, когда Эмма придет в себя, а мне кажется, что я больше не продержусь на ногах ни минуты.
Когда она скрылась за углом, босс набросилась на меня.
– Кайл, что это было?! – голос Джоан изменился и теперь звучал как рык грозного зверя.
– Ты о чем?!
– Ты знаешь о чем! Зачем ты дуришь девушке голову.
– Джоан, смени тон! Мы взрослые люди! Никто никому голову не дурит.
– Ты уезжаешь через 2 месяца. Чего ты хочешь, чтобы она окончательно потеряла от тебя голову, а потом загубила свою карьеру, страдая из-за разбитого сердца?
Я поднял на нее взгляд.
– В каком смысле?!
– Кайл, ты один из лучших нейрохирургов этой страны, но ты такой болван! Она на тебя смотрит так, что ледники Гренландии растают быстрее, чем до тебя этой дойдет – Лиз влюблена в тебя. А ты вместо того, чтобы отпустить ее, ты делаешь все в тысячу раз сложнее.
В этот момент силы меня покинули. Я прислонился к стене. Джоан положила мне руку на плечо.
– Я тебе дам дружеский совет, дорогой. Занимайся переездом, оформляй документы, чаще води Мэл в рестораны. Поверь, я знаю, что говорю. В Сан-Франциско отвратительная еда. И, в конце концов, оставь Лиз в покое. Ты уедешь, она погорюет, но встретит нормального мужчину, который не будет разрываться в противоречиях и сомнениях. Она достойна большего!
Джоан убрала руку и медленно пошла в сторону своего кабинета, а я остался стоять у стены, сжигаемый изнутри чувством ревности к своему мифическому сопернику. Да, я все усложнил до предела. Да, я пока не понимал, как это исправить, но я уверен, что выход найдется!
Эмма пришла в себя на следующий день и сразу попросила увидеть папу с мамой. Два взрослых человека стояли у ее кровати и не знали, как вести себя от неловкости, но внезапно, на глазах у врачей и медсестер, мама Эммы обняла Гарри и разрыдалась у него на шее.
Мы с Лиз осмотрели девочку, провели необходимые тесты: все показатели после операции были в норме. Я дал указания дежурной бригаде, пока Лиз болтала с Эммой. Я заметил, как девушка нагнулась к уху моей пациентки, Эмма что-то прошептала ей, Лиз покраснела, а потом зашлась в смехе. Эмма улыбалась пока с большим трудом, но на щеках появился румянец, и я подумал, что вскоре мне предстоит наведаться в китайский квартал, чему я был несказанно рад.
– Вы – мои ангелы хранители! – девочка произнесла эти слова очень тихо, но так душевно. Я был очень рад, что наши долгие месяцы борьбы принесли свой результат.
Мы вышли с Лиз из палаты и направились в сторону ординаторской. У нас была куча бумажной работы, я ушел в кабинет и несколько часов не отрывал взгляда от монитора. С Лиз мы столкнулись на выходе из клиники, и я предложил ей выпить кофе и прогуляться. К моей великой радости, она согласилась.
Было слегка морозно, мы медленно шли по Центральному парку, потягивая напиток и поедая вкусный сэндвич. Я показал Лиз лучшую, по моему мнению, кофейню на Манхеттене, и она оценила мой выбор!
Снег скрипел под ногами, Лиз рассказывала об отце и матери, о том, как прошло ее детство, как она первый раз упала с лошади (ох уж этот Техас). Мы смеялись до слез, и я чувствовал в ее интонации облегчение, связывая его с тем, что Эмма пришла в себя.
– Ладно, я рассказала тебе кучу глупостей про себя. Теперь твоя очередь.
Я улыбнулся.
– Я категорически не люблю алгебру. В средней школе, когда я почувствовал уверенность в себе, подошел к школьной звезде – Линдси и поцеловал ее в щеку. На спор, конечно.
Лиз посмотрела на меня с саркастической улыбкой, но промолчала.
