Она чмокнула меня в щеку, а мой член недвусмысленно дал понять, как сильно ему это понравилось.
– Ну что, пойдем работать! – Она взяла пустой стаканчик с кофе, стоявший у ее ног, и направилась к выходу с крыши.
– Слушай, Лиз, поезжай домой! Я тебя прикрою. Операция через два дня – тебе надо выспаться.
Лиз посмотрела на меня и кивнула.
– Спасибо! Я толком не могу поспать последние дни. Слишком много всего навалилось, плюс я очень переживаю за тест.
– Хей, мы со всем справимся! – я приобнял ее за плечи и чмокнул в макушку.
Она выскользнула у меня из объятий и шагнула на лестницу, а я медленно пошел следом, пытаясь унять эрекцию, которая крайне мешала в середине рабочего дня.
– Все готовы?
– Да, Доктор Мэтьюс!
Мы с командой стояли в белоснежной операционной, освещаемой большим софитом. На операционном столе лежала маленькая девочка, а рядом мужчина, на которого она была очень похожа. Начинался первый этап – трансплантация костного мозга. Мы завороженно смотрели на то, как огромный аппарат качает кровь. Несколько часов прошли в напряженном молчании.
Когда процедура закончилась, отца Эммы увезли в палату, мы с Лиз подошли к кушетке – в бой с болезнью вступали профессионалы.
– Скальпель! – сказала Лиз, медсестра протянула прибор, девушка выдохнула и сделала первый надрез. Я обратил внимание на ее сосредоточенное выражение лица. Четкие движения, никакого страха – определенно, Лиз делала успехи.
Еще несколько часов мы боролись с опухолью – миллиметр за миллиметром мы воспроизводили снимок головного мозга малышки на экранах компьютера, сверяя цифровую картинку с реальностью, чтобы не упустить ни один очаг. Мы обсуждали каждое движение, каждый надрез и в какой-то момент я поймал себя на мысли, что мне определенно нравится работать с Лиз в одной команде.
Часы пролетали, ноги гудели до боли, напряжение в операционной, как мне кажется, достигло максимума.
Писк приборов, команды врачей, переговоры медицинских сестер. Я знал, что за нами наблюдают десятки пар глаз, скрываясь за зеркальной поверхностью окна операционной. Мне было важно только то, насколько успешно мы справимся с болезнью Эммы. Мне было важно спасти эту девочку во что бы то ни стало!
Сквозь поток мыслей, которые занимали меня в данную минуту, я услышал:
– Доктор Мэтьюс, мы закончили!
Лиз произнесла заветные слова, когда мы удалили последний очаг воспаления. Пульс девочки был стабилен, аппарат нагнетал воздух в легкие.
– Зашивайте! – Бросил я медицинским сестрам и заметил, как Лиз украдкой сжала руку Эмме и только после этого вышла из операционной.
Мы дошли до раздевалок перед душем, я повернулся к ней поблагодарить за работу, но увидел, как Лиз обессиленно опустилась на стул и разрыдалась.
Я подбежал к ней.
– Эй, с тобой все в порядке?!
Она кивнула и зашлась в плаче снова.
– Девочка моя! – Я обхватил ее лицо и начал целовать щеки, на которых слезы оставляли длинные мокрые полосы. Я целовал ее со всей страстью и любовью, которые копились долгие месяцы у меня внутри. Я не мог сдержаться и когда коснулся ее губ, она ответила на мой поцелуй. Страстный, отчаянный. Мы будто старались избавиться от всех тех страхов, той боли, той неизвестности, которая преследовала нас в операционной.
Я поднял ее к себе на пояс, упершись членом ей между ног. Она призывно застонала и мы, буквально, ввалились в душ. Мы срывали друг с друга медицинские халаты, боясь даже на секунду расцепить губы.
– Ты доверяешь мне? – спросил я на выдохе.
Она посмотрела на меня взглядом, от которого побежали мурашки, и кивнула, не в силах сказать ни слова.
Я вновь поднял ее к себе на пояс и аккуратно опустил к себе на член. Горячие струи воды обжигали мне спину, а я прижал Лиз к холодному кафелю душевой и двигался, очень отчаянно, очень самонадеянно, как будто существовала только эта минута. Она обхватила мой член, впилась пальцами в спину, стонала охрипшим голосом, и ее стон эхом отдавался от кафельных белых стен.
Я ускорился, не стараясь сдерживаться, и буквально через минуту почувствовал, как Лиз начало трясти от оргазма, который волнами накатывал на нее. Я вынул член, схватил его рукой и почувствовал, как кончаю, издавая утробное рычание.
Лиз обмякла в моих руках, я аккуратно поставил ее на пол, отрегулировал температуру и тщательно ее вымыл, пока она расслабленно, с закрытыми глазами, стояла, прислонившись к стене и наслаждалась тугими струями льющейся воды.
– Это было невероятно! – сказала она спустя время. – Но нам не следовало этого делать.
– Почему?
– На это есть много причин.
Она открыла глаза и предельно целомудренно поцеловала меня губы, взяла чистое полотенце и вышла в раздевалку, где к моей радости, до сих пор никого не было. Лиз быстро оделась, высушила волосы и вышла, так на меня ни разу не взглянув.
А я чувствовал себя ужасно опустошенным. Мы завершили операцию, а значит, мне пора было готовиться покинуть эту больницу, покинуть Лиз. Но правда ли мне этого хотелось?
Мы встретились в палате реанимации, куда перевели Эмму спустя пару часов после операции. Лиз с Джоан изучали показатели в медицинской карте.
