Я кивнула и залезла в машину скорой. Там уже сидел мой куратор и реаниматолог, с которым мы несколько раз встречались в приемном отделении, когда привозили маленьких пациентов.
– Мы готовы! – громко сказал Кайл водителю, и мы резко тронулись с места, разрывая вечернюю тишину оглушительным ревом сирены.
Кайл достал планшет.
– Вот что нам прислали чрезвычайные службы. Бронкс. Взрыв газа. Вероятность обрушения дома. Очень много раненных детей.
Когда я увидела видео, мне стало дурно. Я пыталась вдохнуть воздух, но легкие меня не слушались. Кайл, вероятно, заметил, как я побледнела.
– Лиз… – позвал он меня. Я смотрела на него, но не могла ответить – Лиз!
Голос Кайла звучал как из глубокого колодца. Дом. Это был дом, в котором жила маленькая Вера. Девочка сейчас находилась у нас – под защитой, но ее братья… Я продолжала хватать ртом воздух, но вдохнуть не получалось. В эту секунду звонкая пощечина прилетела мне по щеке.
– Спасибо! – сказала я на вдохе. – Я… Это дом Веры. На вашем видео просто фасад – за ним много пристроек, которые сделаны без регламентов. Взрыв мог превратить все это в руины.
Бригада смотрела на меня, ожидая продолжение.
– Детей много. Когда я там была, мне попадались семьи с новорожденными. Много малышей играли во внутреннем дворе. Он огорожен от улицы – в зависимости от взрывной волны там могут быть завалы.
Мне казалось, мы едем целую вечность, но часы показывали, что мы в пути всего двенадцать минут. Из водительского окна был виден огромный столб черного дыма и зарево пожара. Мы подъехали к месту взрыва. Там, где раньше стоял большой дом, теперь были искореженные обломки стен и перекрытий.
Пожарные вокруг заливали оставшуюся стену дома водой, чтобы пожар, который начался в соседнем, устоявшем здании, не перекинулся на тот, под которым оставались живые люди.
Мы приехали первыми, к нам подбежал спасатель и начал рассказывать, кого уже удалось спасти, и кому требовалась помощь. Десятки человек разбирали завалы, мне показалось, что среди них я увидела Эдварда, но времени присматриваться не было. Кайл взял на себя руководство медицинской помощью. Мы помогали раненным, машины скорой приезжали и уезжали: мы обрабатывали раны, делали обезболивающие уколы, помогали эвакуировать тех, кто получил серьезные ранения.
– Мэм, доктор, нам нужна ваша помощь! – ко мне обратился начальник бригады спасателей.
Мы с Кайлом, который стоял в этот момент рядом и следил, как машина увозит трех раненных малышей в больницу, обернулись на голос. Мой куратор с ожесточение в голосе бросил спасателю:
– Мы делаем все возможное! Из-за пробок заблокировано шесть машин на подъезде сюда.
– Нам нужна не медицинская помощь. Пойдемте, срочно со мной! – Он направился в сторону руин, и мне ничего не оставалось как пойти к дыре среди обломков, которую освободили спасатели.
– Доктор, вы тут единственная женщина, мы не можем туда залезть. – он указал рукой в сторону черной дыры. – Там заперты четверо детей. Конструкция может рухнуть в любой момент.
У меня не было сомнений и времени на раздумья. Перед глазами стояла картина детей, который день за днем проводили, играя на улице.
– Я согласна! Что мне нужно делать? – обратилась я к спасателю.
– Нет, Лиз! Ты не пойдешь туда! – Кайл схватил меня за руку.
– Это не тебе решать! – Я резко вырвалась. Выглядели мы по-идиотски: спасатели видели эту дурацкую сцену, но мне было плевать. – Если эти дети погибнут там, ты будешь нести за это ответственность?!
– А если погибнешь ты?!
– У тебя больше не будет никаких моральных дилемм. – бросила я и Кайл отступил на шаг.
Я обратилась к спасателю, который ждал, когда закончится наша перепалка.
– Еще раз, что мне нужно делать?
– Надевайте каску, жилет, респиратор, перчатки, пояс и рацию. – Он протянул мне наушник. – На каске закреплен фонарь и камера. Мы сможем все видеть и говорить с вами, помогать. Пояс понадобится, чтобы мы вас могли найти, если что. Вам предстоит проползти порядка пятидесяти метров до места, где находятся дети. Вы готовы?
Я кивнула, вставила наушник, быстро надела все, что мне дали спасатели и направилась к дыре. Я легла на живот, включила фонарь и медленно двинулась внутрь.
Мне почему-то это напомнило телешоу, где участникам приходилось преодолевать полосу препятствий. Стекло, торчащая арматура, спустя метров десять дистанции мне навстречу выскочила крыса: я вскрикнула от испуга.
– Доктор, с вами все в порядке?! – Сразу услышала я в наушнике.
– Да, это была крыса. И зовите меня Лиз.
– Хорошо, Лиз. Меня зовут Шон.
– Очень приятно! – я продолжала ползти. Внезапно раздался сильный грохот и на меня посыпалась пыль.
– Лиз, у здания рухнула правая стена. С вашей стороны все стало менее устойчивым.
– Шон, вы умеете поддержать.
Он рассмеялся в наушник, но я вытащила его потому смех перебивал какой-то звук. Я прислушалась и поняла, что до меня донесся тихий плач. Впереди плакал ребенок.
– Эй, малыш… – позвала я сначала тихо, но никто не отозвался. Потом чуть громче: – Малыш?!
– Мама, это ты? – услышала я детский голос.
