– Только быть рядом с дочерью и поддерживать ее по мере сил. – ответила я, а Тайра опустила взгляд и тяжело вздохнула, – да, я понимаю, как вам сейчас тяжело, но Вере тяжелее в тысячи раз. Вы боитесь, вы не доверяете, вы не верите мне. И это заметно.
Мама Веры дернулась как от пощечины.
– Я… не…
– Да не объясняйте! Я все понимаю – расовые и возрастные предрассудки относятся не только к вам, но и к нам. Я обещаю, я и мои коллеги сделаем все возможное, чтобы вылечить Веру. Вам остается только ждать!
Я не стала продолжать диалог, а просто вышла из палаты. О чем можно было спорить с человеком, который отдал в мои руки жизнь своей дочери и не верил мне до конца.
Я зашла в ординаторскую, просмотрела электронную карту Веры, согласовала назначения лекарств и пошла в кабинет к Кайлу, чтобы сообщить, что пациентку госпитализировали.
Я постучала и вошла, сразу же обратив внимание, насколько безликим стал его кабинет – пустые стены, ни одного диплома. На столе все еще стоял компьютер, но никаких безделушек уже не было. Я постаралась максимально безэмоционально начать наш диалог – ведь прошлый разговор закончился весьма паршиво.
– Добрый день, доктор Мэтьюс!
– Добрый день, доктор Коннорс.
– Вера и ее мама в больнице. Мы начали подготовку к операции. Все анализы были сданы при поступлении повторно, КТ назначено на завтра. Сегодня по схеме лечения ей будут поставлены назначенные капельницы.
– Отлично! Держите меня в курсе.
Я кивнула и направилась к выходу.
– Лиз!? – я обернулась, – Ты боишься?
– Мне нечего бояться. Мне кажется, мое обучение прошло в полной мере успешно. Благодарю вас, доктор Мэтьюс.
От этого обращения он помрачнел, но промолчал. Я толкнула дверь и вышла в коридор. Чтобы отвлечься от разных дурацких мыслей, которые роились в голове, я заполнила истории болезней и назначений и уже собиралась на осмотр, когда мне пришло сообщение.
Эдвард прикрепил к сообщению фотографию реально толстого кота.
Я улыбнулась и отправила ему несколько смайликов, а потом пошла на обход со значительно более хорошим настроением.
Спустя несколько часов я вернулась в палату к Вере, Тайра дремала в кресле, а девочка крепко спала. Начали действовать лекарства. Я посмотрела показатели приборов, которые измеряли ее пульс и давление. Все было в норме, поэтому я решила их не беспокоить и отправилась в ординаторскую тоже немного отдохнуть.
У нас иногда была возможность во время длинных смен поспать, поэтому я пристроилась на кушетке и сразу провалилась в сон. Я гуляла по длинному полю, вокруг была высокая трава по пояс. Я шла и шла, наслаждаясь ароматами полевых цветов, но спустя время мне стало тревожно: конца полю не было – я не могла приблизиться ни к деревьям вдалеке, не выбраться из травы. Я обернулась – сзади меня, как, впрочем, и спереди, было огромное зеленое пространство, а выхода не было. Я попыталась бежать, но трава начала цепляться за ноги. Повернув голову к солнцу, я поняла, что оно находится в зените. Я просто стояла и не понимала, куда дальше идти.
Из сна меня вырвал резкий звук пейджера: на него приходили исключительно экстренные сообщения. За полгода мне довелось только раз слышать его звук, поэтому сначала я не поняла, что происходит.
Только сбросив морок сна, я сняла пейджер с пояса и увидела сообщение
Воздуха не было в легких, я перескакивала ступеньки и с ужасом думала, что ждет впереди. У подъезда клиники уже стояло порядка пяти машин – рассадкой врачей руководила Джоан. Я подбежала к ней.
– Твоя третья. Кайл за старшего! – потом она на несколько секунд застыла, внимательно глядя мне в глаза. – Береги себя, Лиз!