Я отстранилась от Эдварда и заорала, а он сжал меня в объятьях, а когда нога была свободна, подхватил на руки и вынес из завалов того, что раньше было домом малышки Веры. Лежа на руках у этого сильного мужчины, я дала волю слезам. Все напряжение последних часов выходило через слезы. Я рыдала, а Эдвард говорил о том, что я молодец, что впереди нас ждут счастливые дни, что я поправлюсь, мы поедем отдыхать. Он шептал мне на ухо глупости пока не донес до машины скорой. Мне сделали несколько уколов, нацепили кислородную маску и последнее, что я помню, добрые голубые глаза моего спасителя, а после них – чернота.
Очнулась я от равномерного пиканья кардиомонитора. Я еле открыла глаза и заметила фигуру, которая мирно дремала в кресле. Сначала я подумала, что это Эдвард, но по седой макушке поняла, что это отец. Признаюсь, я испытала легкое разочарование.
Папа открыл глаза, когда мое сердцебиение участилось.
– Привет, спящая красавица.
– Привет, пап!
– Как ты?
Я осмотрелась. Моя левая нога была в гипсе. Я пошевелила пальцами, и они двигались.
– В целом, думаю, что ходить буду.
Отец улыбнулся.
– Пап, а какой сегодня день?
– 23 марта.
У меня оборвалось сердце. Я сегодня должна быть в операционной, спасать жизнь маленькой Вере. Пульс участился, что сразу стало заметно на приборе.
– Успокойся! Я поговорил с Джоан. Вчера было заседание комиссии. В связи с особыми обстоятельствами, – он указал на мою ногу, – было принято решение, что твой куратор проведет операцию сам, а тебе дадут другого пациента.
– Это единственно правильное решение для девочки. – сказала я потухшим голосом.
– К сожалению, тебе предстоит длительная реабилитация. Пока про сложные операции придется забыть – твою кость, буквально, собирали как пазл.
– Окей, хватит. Есть ли действительно хорошие новости?
– Твой друг провел всю ночь у кровати, а сейчас ушел за кофе.
В этот момент дверь в палату открылась и вошел Эдвард с двумя стаканами кофе.
– Привет, красавица!
Я улыбнулась. Сложно было представить, как я выгляжу, но после нескольких часов под обломками здания, я явно не была похожа на победительницу конкурса красоты.
– Привет, мой спаситель.
Он улыбнулся, но улыбка получилась вымученная.
– Я не буду спрашивать, зачем ты туда полезла. Но отмечу, что ты отлично держалась! И если бы не ты, то мы могли бы не успеть спасти детей.
– Я не могла иначе.
– Я знаю!
– Всех достали из-под завалов? – спросила я в нетерпении.
– Да! – Эдвард кивнул и молча протянул второй стакан с кофе моему отцу. – Твой куратор сказал мне про братьев вашей пациентки. Их спасли, они находятся в гостинице при больнице вместе с мамой.
Я закрыла глаза.
– Как ты? – Эдвард сел рядом с кроватью и взял мою руку.
– Ну, если не учитывать, что должна сейчас быть на самой важной операции в моей карьере, что о марафоне в Нью-Йорке можно забыть, а парень, который мне очень нравится, видит меня не в самом функциональном состоянии, то, в целом, все хорошо.
– Значит парень, который нравится? – Эдвард улыбнулся.
– Ну, ты обещал мне совместный отдых – я не могу не воспользоваться такой возможностью.
– Значит, ты помнишь, что я сказал и… сделал?! – смущаясь, спросил Эдвард.
– Ну, кусок бетона упал мне на ногу, а не на голову.
Мы рассмеялись и тут в палату вошла медсестра.
– Элизабет! Вы очнулись! Рада, что вам лучше, – сказала она – Но я должна сделать вам несколько уколов – обезболивающее и снотворное, чтобы вы могли немного поспать ночью.
Эдвард немного замешкался.
– Лиз, я поеду домой. У меня завтра смена, а до этого хотелось бы немного поспать.
– Спасибо, что ты спас меня!
Он хотел поцеловать меня в лоб на прощание, но я притянула его к себе и коснулась губами его губ. Он ответил на поцелуй, но нас прервала тактичным кашлем медсестра, которая собиралась поставить мне капельницу.
– Не уходи никуда, красотка! – Эдвард взял свои вещи из шкафа, – Я скоро вернусь и заберу тебя отсюда!
– Буду очень тебя ждать!
Когда Эдвард вышел из палаты, я посмотрела на папу, который сидел и молча пил кофе.
– Очень приятный молодой человек!
– Пап, ты говоришь так, чтобы меня успокоить или…
– Я говорю так потому, что он мне действительно понравился. Очень тактичный, начитанный, но его профессия.
– А что не так с его профессией?
– Лиз, мне бы не хотелось портить идиллии, но пожарный – это очень опасно.
– Врач, как выяснилось, тоже! – парировала я.
– Родная, самое главное, чтобы ты была счастлива! Остальное – совершенно неважно.
Мы еще поболтали немного, но лекарство из капельницы уже начало действовать, и, стоило закрыть глаза, я тут же уснула.
– Миссис… э…
– Клаус.
– Да, миссис Клаус, возьмите малыша вот так – я показал, как перехватить ребенка, чтобы я мог провести осмотр.
На моих руках лежал мальчик двух недель от роду и спал. Признаюсь честно, я ему очень завидовал. Мне бы тоже пососать сейчас чью-нибудь грудь, потрахаться и выспаться. Последние недели измотали меня окончательно. Чем меньше в моем доме было вещей и чем больше коробок на складе, тем хреновее мне становилось.
