– Мисс, ваша карета прибыла в пункт назначения! – Эдвард оторвал меня от запутанных мыслей. Он помог вылезти мне из машины, проводил до кабинета, где я 20 минут лежала в МРТ и слушала громкие звуки, которые издавала этот громоздкий прибор.
– Мисс Коннорс! – обратился ко мне врач, пока я натягивала штаны, – Мы можем снять гипс. Кость срослась, никаких повреждений я не вижу. Вам придется в течение месяца проходить реабилитацию и не нагружать ногу, но, в целом, результат отличный с учетом того, как сильно была раздроблена ваша кость.
– Спасибо доктор!
Я вышла из кабинета с бумагами, опираясь на костыли, но уже своим ходом. Было непривычно, и Эдвард, сидевший у дверей, улыбнулся, когда меня заметил.
– Ты похожа на пингвина! – весело сказал он, а я не могла сопротивляться его улыбке.
– Ты не будешь против, если я зайду к Джоан?
– Конечно! Я подожду в машине, а потом отвезу тебя в умопомрачительное место, где готовят самые вкусные хот-доги.
Я кивнула и направилась к лифтам. Джоан была в кабинете одна, когда я постучала и вошла.
– Лиз! Я рада, что ты пришла. Как раз решала твой вопрос.
– Добрый день! Мой вопрос?
– Я видела твой утренний отчет. Пока Вера с семьей живет в отеле при клинике. Город оплатил им проживание на два месяца вперед. И теперь все зависит от того, когда ты будешь готова провести операцию.
– Назначайте ее через месяц – любую дату, в которую будет свободна операционная.
– Ты уверена?
– У меня впереди курс реабилитации. Девочка не может ждать, а я буду стараться чтобы быть готовой!
– Отлично. Мы выберем день. Теперь второй момент.
Я посмотрела на Джоан вопросительно.
– Ты осталась без куратора. – Я кивнула. Призрак Кайла преследовал меня сегодня, не иначе! – Моя коллега, миссис Харрис будет готова этот месяц провести с тобой несколько консультаций и выступить твоим куратором перед экзаменаторами.
Я снова кивнула – так даже лучше!
– В связи с твоей, так сказать, эксклюзивной ситуацией, тебе зачтут теоретический экзамен без пересдачи. Останется только операция и – степень твоя!
– Спасибо! Буду ждать даты операции и контактов миссис Харрис.
– Лиз! Береги себя!
– Я очень постараюсь! – и я вышла из кабинета к мужчине, который обещал меня накормить самыми вкусными хот-догами. Да будет так!
– Скальпель! – я протянула руку моей ассистентке, оглядываясь – на больших белых часах с хромированными стрелками 10 утра.
Она протянула мне прибор, и я четко произнесла в микрофон:
– Делаю первый надрез!
Я выдохнула и четко провела тонкую линию на коже поверх той, которая уже была сделана до меня. Приборы пищали, Веру освещала большая операционная лампа. В стерильном свете девочка казалась еще меньше, чем в жизни. Она осунулась, шрам от предыдущей операции еще отливал синевой. Я уберу его после того, как вырежу опухоль, которая так искусно спряталась от моего коллеги.
– Пульс 75, давление 110 / 75! – произносит анестезиолог, я аккуратно делаю надрез за надрезом – мне предстоит удалить старые швы прежде, чем я приступлю к активной фазе операции.
Я знаю, что сейчас за мной наблюдают десятки пар глаз. Редчайшее осложнение, уникальный нейрохирургический случай, видеоконференция во все уголки мира.
Хоть в операционной холодно, в меня по лбу стекает пот.
– Промокните мне лоб, пожалуйста! – и сразу несколько рук тянутся ко мне, чтобы избавить от пота. Приборы гудят, я делаю свою работу.
За моей спиной висят большие часы, но я не смею обернуться. Счет времени потерян, писк приборов начинает раздражать, а поврежденная нога – ныть. Недели реабилитации помогли прийти в форму, я прохожу по несколько километров каждый день, но сегодня нагрузка колоссальна.
Я позволяю себе немного отстраниться и обернуться – прошло уже три часа. Я почти добралась до конца поврежденной зоны. Еще несколько сантиметров, пара разрезов и мы сможем удалить опухоль, которая довела малышку до такого состояния.
Вдруг резкий писк разрывает тишину операционной. Резко учащается пульс, но медсестра увеличивает подачу обезболивающего и прибор замолкает.
Моя ассистентка смотрит мне в глаза, тянется ко лбу со стерильной повязкой. Я вижу девушку второй раз сегодня, но то, как четко она реагирует на мои комментарии, радует. Я бы могла взять ее себе в команду, когда все закончится.
– Я делаю финальный надрез, и мы готовы извлекать опухоль. Мне будет нужна ваша помощь! – Я объясняю ассистентке и медсестрам, чего жду от них. Они кивают. На брифинге мы обсудили все детали. Каждый шаг до этого момента, но никто не подозревал, что это будет так непросто.
– Вы готовы? – обращаюсь я к команде. Все синхронно отвечают: «Да, доктор Коннорс!» и мы приступаем.
Время тянется как резина, я физически ощущаю, как мои руки борются с каждой секундой, пытаясь сделать все быстрее и аккуратнее, чтобы не навредить. Любое лишнее движение, любое промедление и мозг малышки перестанет поддерживать жизнь в ее теле. Опухоль настолько сплелась с нервными окончаниями, что решает каждый миллиметр.
