Доктор Шанс полностью

– Я хочу любить тебя ртом, – сейчас она говорила отчетливее, и ее голос звучал как-то непривычно.

Повезло, что она произнесла эти слова именно тогда и именно так, думал он позднее. Благодаря им он сразу понял, что обнимает у входа в дом не Жаклин Блэкстоун. Напряжение вечера, отмеченное прежде совпадение в пространстве и времени нескольких человеческих тел, и его последствия, интенсивные настолько, насколько можно вообразить, со всей неизбежностью привели к появлению Джекки Блэк, и – боже! – это было нечто. Мужчине, не пожелавшему трахать ее до потери пульса, стоило бы пойти и повеситься. Однако Шанс стал сопротивляться.

Она была сильна. Шанс был пьян. Она хотела взять в руку его член. Зная почти наверняка, что секс с ней может привести к его гибели, Шанс сражался, чтобы не дать этому случиться. Он боролся, как библейский Иаков с ангелом, хотя цель его была абсолютно противоположной. Тогда как его предшественник надеялся стяжать благословение, Шанс стремился избежать его. В процессе борьбы их прижало к обрамленному кирпичами входу в подъезд. Шанс задел плечом домофон, без сомнения позвонив соседям снизу. Оттуда Шанса и Джекки, извивающихся, будто в танце, понесло через тротуар и швырнуло на пластмассовый мусорный контейнер с силой, которой хватило, чтобы опрокинуть его и выбросить на улицу. Это был тот самый контейнер, куда Шанс выбрасывал пустые бутылки из-под вина. Некоторые из них скатились с тротуара и загрохотали по проезжей части. Одна разбилась о металлическую решетку ливневой канализации. В выходящем на улицу окне квартиры на первом этаже зажегся свет. Залаяла какая-то маленькая собачонка.

Всего этого оказалось достаточно, чтобы разорвать ведьмовские чары. Шанс почувствовал в себе силы вырваться из ее объятий. Она отпрянула от света ко входу, опустилась на корточки, обхватила руками колени и заплакала. Та еще ситуация. Теперь она была в том же положении, что и Жаклин Блэкстоун на койке оклендской больницы, – одинокая, птица со сломанным крылом.

Шанс поднял глаза и увидел одного из соседей снизу, лысеющего пузатого программиста (Шанс не раз слышал, как тот ссорится со своей невидимой сожительницей или принуждает ее к сексу). Толстяк стоял в дверях своей квартиры.

Открыл он, впрочем, лишь внутреннюю дверь, а внешняя, тяжелая металлическая решетка, ведущая к выходу, возле которого Шанс сражался с Джекки Блэк за собственный пенис, оставалась закрытой. Программист, похоже, надеялся хоть как-то обезопасить себя при помощи этой стальной сетки, если дела на улице совсем уж плохи.

– Все в порядке? – спросил он, и голос его звучал на октаву выше обычного.

– Да, – сказал ему Шанс, – простите. Простите, что потревожили.

Сосед по-прежнему стоял у двери.

– Все хорошо, – сказал Шанс.

Программист еще секунду таращился на тускло освещенное место происшествия, в темноте за пределами которого без сомнения надеялся разглядеть невидимого противника Шанса, чтобы составить окончательное представление о происходящим. Потерпев неудачу, он снова посмотрел на доктора, кивнул и ушел обратно в дом.

Шанс подошел к Жаклин, которая по-прежнему пряталась в темноте.

– Я не знаю, как тут оказалась, – сказала она. – Не знаю, что тут произошло.

Шанс нагнулся и взял ее руки в свои.

– С вами все в порядке? – спросил он.

По-видимому, она пришла в себя.

Ее глаза внимательно всматривались в его лицо.

– Это была Джекки? – спросила она.

– Она не представилась, но да, думаю, именно Джекки.

– Такого никогда раньше не случалось, – сказала она. – Только с ним.

Он пустил ее в свою квартиру – привести себя в презентабельный вид в ожидании такси.

– Вы тут живете? – спросила она. Наверное, ожидала увидеть что-то более внушительное.

Он рассказал о разводе. Она умылась. Он сварил кофе. Его интересовало, как Джекки раздобыла его адрес.

– Думаю, вам следует спросить ее, – сказала она ему.

– А вы не знаете?

– Я не всегда помню. Есть пробелы. – Она увидела ноутбук, стоящий раскрытым на кухонном столе и добавила: – Вы еще не спали.

– После этой истории с рестораном… сон не казался подходящим вариантом. Что произошло после вашего ухода? Что он сказал?

– Ничего.

– Совсем ничего?

– Он бывает таким. Помешан на контроле. И любит выводить людей из равновесия. Любит саспенс и высокую драму. С тех пор как мы вышли из ресторана, я его не видела. – Она коснулась клавиатуры, и компьютер проснулся. – Аксиома выбора, – на ее лице заиграла тень улыбки, полукокетливой, как в тот день в книжном магазине. Если бы только она не была столь привлекательной! Все было бы гораздо проще.

– С математической точки зрения, – сказал ей Шанс, – аксиома – это утверждение, принимаемое без доказательств для изучения того, что из нее следует. Вполне можно сказать, что такова и наша жизнь. Она постоянно ставит нас перед выбором. Нас определяет выбор, который мы делаем, хотя и сомневаемся в нем. Когда мы оглядываемся назад, выбор часто кажется нам необоснованным. Произвольным.

Она вроде бы обдумала сказанное.