На улице Горького простились. Майор весело заковылял в дверь метро, Анюта повела Мечетного к Библиотеке Ленина, где их должна была ждать госпитальная машина.
– Ты чего все молчишь? – спросил Мечетный. – Надоели мы тебе своей болтовней? Соскучилась?.. Славка не понравился?
– Нет, почему же, он симпатичный, веселый.
– Устала, да? А может, простудилась на дождике?
– Нет, все нормально, как вы любите выражаться…
Захваченный впечатлениями дня, Мечетный прозевал и это «вы». Он все еще продолжал жить парадом, в ушах еще звучали оркестры, слышался шаг проходящих частей, лязг танковых траков, аплодисменты, которыми трибуны встречали руководителей партии и знаменитых полководцев, слышал особый звук древков поверженных неприятельских знамен и штандартов, стукающихся о камень.
Обо всем этом он, вернувшись в госпиталь, рассказывал своим соседям, рассказывал, не уставая. Сменялись слушатели, подходили новые, и он снова принимался рассказывать. Вдруг потянуло запахом кофе и папирос «Герцеговина Флор». Пришел профессор. Он тоже заставил все повторить, а потом сказал:
– Примите-ка на ночь снотворное, герой. Выспитесь как следует. Завтра снимаю вам повязку, с завтрашнего дня будете видеть, если старик Преображенский что-нибудь еще стоит.
– Завтра? Неужели завтра?
– Именно. И, как любите вы выражаться, в четыре ноль-ноль… Не волнуйтесь… Это мне надо волноваться, завтра я буду форсировать свой Одер и, как видите, бодр и весел…
Мечетный принял снотворное, заснул в радостном ожидании, и снились ему в эту ночь хорошие цветные сны, главной героиней которых была Анюта.
Проснулся он в том же настроении, с ощущением, что его ожидает что-то очень хорошее. Что? Ах, да, профессор обещал сегодня расшторить глаз… Видеть, видеть… Он, Мечетный, будет видеть. Он увидит ее лицо… И потом, сегодня, завтра, в ближайшие дни они с Анютой станут мужем и женой.
Но где же она, Анюта? Куда она делась? Всегда до утреннего обхода забегала к нему. Хоть на минутку, хоть только пожелать доброго утра. А вот сегодня где-то и застряла. И в одиннадцать часов, когда она, обычно управившись с утренними сестринскими делами, приходила поболтать, сидя на его койке, тоже не пришла.
Весь занятый мыслью об обещанном ему сегодня прозрении, Мечетный и на это не обратил особого внимания. Но когда Анюта не заглянула и после обеда, это всерьез обеспокоило его. Так где же она? Что с ней? Не заболела ли после того, как они вчера стояли под дождем?.. Упрямая! Ни за что, как он ее ни убеждал, не захотела надевать свой старенький, фронтовой, закопченный у костров бушлат. Пошла в новой, наглаженной гимнастерке, а ведь был дождик. Короткий, небольшой, а все-таки дождик. Да и день был прохладный.
Обеспокоенный Мечетный пошел на сестринский пост, дорогу к которому знал по памяти.
– Не знаете, куда делась Анюта?
– Вам, капитан, лучше знать, где пребывает старший сержант Лихобаба, – не без яда ответили ему, и по голосу он отгадал, что это была та самая сестра Калерия, которая, не имея квартиры, делила с Анютой отведенный для них, как они говорили, медицинский чуланчик.
– Заболела?
– Нет, здоровехонька.
– Так где же она сейчас?
– Говорю, вам лучше знать. Ушла, и все!
– То есть как ушла?
– Обыкновенно. Ногами. Пришла с парада вроде бы расстроенная, ничего мне не сказала, сложила свои вещички. Мешок за плечи – и ушла. Со мной даже и не попрощалась, на что я, конечно, плюю с высокого дерева.
– Но куда, куда же ушла-то?
– Откуда мне знать? Говорю же, мне ничего не сказала. Она вообще какая-то ненормальная, эта ваша Нюшка.
Мечетный вцепился руками в стол, будто его внезапно ударили по голове. Новость была такая неожиданная, что трудно было сразу и поверить. Ушла? Как это ушла! Может быть, эта недобрая женщина просто разыгрывает его. Они с Анютой постоянно не ладили. Калерия завидовала девушке, не скупилась на ядовитые слова.
– Даже не попрощалась…
– Может, с кем и простилась, – многозначительно сказала Калерия, явно на что-то намекая. – Спросите-ка у профессора. Может, с ним простилась. – Потом, встав из-за стола, Калерия приблизилась к Мечетному вплотную. – А вы не переживайте, плюньте на нее, товарищ капитан, на Нюшку на эту. Она ведь вовсе не такая, как вы о ней думаете. Она не только к вам, она вон и к профессору подъехала, да как еще подъехала, старичок с нее глаз не сводил. Вы-то не видите, а у меня оба глаза, слава богу, здоровые…
– Глупости.
– Так зачем вы с глупой разговариваете? Вы спрашиваете, я отвечаю. А насчет профессора вся клиника знает. Спросите кого угодно. – И уже разудалым тоном добавила: – Эх, капитан, капитан, вспомните, как в песне поется: была без радости любовь, разлука будет без печали… Нашего брата, баб, нынче большой переизбыток. Только свистните – сразу сбегутся: бери любую на выбор. Вот хоть бы и я. Не видите вы меня, а я ведь красивая. Нюшка передо мной замухрышка… Смотреть и то не на что…
