Вот и теперь я мысленно предавалась самобичеванию, пока мы не подъехали к тому месту на Университетской улице, где когда-то стоял дом Крамера. Тишинский не ошибся – на его месте возвышался помпезный многоэтажный дворец с островерхой крышей, кокетливыми полукруглыми балкончиками и дверями подъездов, оборудованными кодовыми замками, из-за которых наша задача значительно осложнялась.
Мы остановили машину чуть в стороне, чтобы она не бросалась в глаза, и вопросительно посмотрели друг на друга. Отыскать в этом муравейнике Крамера, при условии, что он там обитает, если и возможно, то только с затратой значительного времени. Даже вдвоем приниматься за такой труд не стоило.
– Сделаем так, – распорядилась я. – Я останусь здесь, а ты поезжай в редакцию, подключай Кряжимского. Надо начинать искать Ромку. Попробуйте съездить опять на проспект Строителей. В конце концов, обращайтесь в милицию. Маринка пусть сидит на телефоне, а я…
– Вон он бежит, – вдруг невозмутимо произнес, бесцеремонно прервав мои указания, Виктор, глядя куда-то в сторону.
Я проследила за его взглядом и осеклась: через улицу, пряча голову в поднятый воротник курточки, бежал Ромка, весь мокрый и синий от холода. Но на лице его был написан сплошной энтузиазм.
Я поспешно распахнула дверцу, и Ромка с разбегу ввалился на заднее сиденье, отдуваясь и отфыркиваясь.
– Слава богу, что вы появились! – сообщил он. – Я уже совершенно задубел. Часа три тут дежурю, промок на фиг! А вы нарочно сюда или просто мимо ехали?
– Сумасшедший! – возмутилась я. – Ты мог позвонить в редакцию? Мы уже собирались весь город поднимать на ноги! А если бы мы не приехали?
– Как я мог позвонить… – обиделся Ромка. – Где тут телефон? А отойти я боялся – вдруг Буханкин сделал бы ноги? Зря, что ли, я его все утро пас? А с вами-то все в порядке, Ольга Юрьевна? – с тревогой спросил он.
– Как видишь: цвету и пахну, – отмахнулась я. – А вот ты совсем продрог, как бы не заболел… Знаешь что, Виктор… Давай-ка вези его в редакцию отогревать. А я здесь останусь, понаблюдаю…
– Не согласен! – сердито взвился Ромка. – Опять хотите отстранить меня от дела? Я вам не ребенок, между прочим. И Буханкина я выследил! Поэтому никуда я отсюда не пойду, так и поимейте в виду.
Мы с Виктором переглянулись и одновременно пожали плечами – определенная логика в рассуждениях нашего вундеркинда имелась. Несправедливо было бы отстранять его от расследования в самый решающий момент.
– Ну, хорошо, рассказывай! – сдалась я.
Ромка вытер мокрое лицо ладонью и возбужденно затараторил:
– Значит, так! Когда мы с Виктором увидели, что этот крендель пытается смыться, я сразу рванул за ним. Он был сам не свой, бежал, как загнанный заяц. На меня он и внимания не обратил – во-первых, спешил, а во-вторых, дождь же шел, – а он в этот раз вообще без зонта был. В общем, добежали мы с ним до остановки и сели на «десятку». Буханкин забился в угол и все время в окно таращился. И лицо у него было такое… Не знаю, как сказать. Отчаянное, что ли? Доехали до Университетской. Тут он вышел и в том же темпе направился сюда. Я слегка отстал, чтобы не попадаться на глаза, но ему, похоже, ни до чего дела не было. Так прямым ходом и домаршировал в этот дом. Вот в этот подъезд. Он, оказывается, код знает – значит, не в первый раз. Ясное дело, я снаружи остался – стал ждать, когда выйдет. А его нет и нет! Я тогда осмелел и стал поближе к дверям отираться. Тут еще люди заходили… Ну, в конце концов я и засек цифры, какие они набирали. В этом подъезде код – двадцать восемь двадцать восемь. Заходить я, конечно, не стал, потому что не знал, в какой квартире находится Буханкин. Да и вообще, что это мне дало бы? Потому я пристроился под аркой напротив и стал ждать, когда Буханкин выйдет. Я ни на минуту никуда не отлучался – значит, он все еще в доме. Я все рассказал – решайте, что будем делать.
– Послушай, – спросила я, – а вообще кто-нибудь выходил из этого подъезда?
– Само собой, – кивнул Ромка. – Многие выходили. И входили тоже. Но Буханкина спутать ни с кем невозможно.
– Дело не в этом, – сказала я. – Припомни-ка хорошенько, не появлялся ли здесь человек, похожий на Трауберга, как его описывал Кормильцев, – высокий, красивый, элегантно одетый?
Ромка смущенно почесал в затылке.
– А черт его знает… – пробормотал он. – Всякие тут были… Может, кто и похож. Я же его живьем не видел. Тем более все сейчас в шляпах, с зонтами – как разберешь?
– А на машинах кто-нибудь подъезжал? – поинтересовалась я.
Ромка кивнул.
– Было дело. С час назад на «Волге» подъехал солидный такой господин в плаще. Тоже в этот подъезд заходил. Вернулся с каким-то типом. Тот еще с чемоданом был. Между прочим, высокий и хорошо одетый. С черной бородкой. Сели они в машину и уехали.
– Номер не запомнил?
– Он далеко встал, – оправдываясь, сказал Ромка, – а мне рисоваться не хотелось. Я ведь прежде всего про Буханкина думал… Если бы вы мне сказали, что я должен номера всех машин запоминать! Или хотя бы Буханкин в нее сел… Тогда бы я, конечно…
