Кстати, попутно мне пришло в голову, что Кормильцеву вряд ли удастся избежать неприятностей с налоговой инспекцией: когда всю шайку выловят, его секрет выплывет наружу в первую очередь, в этом не было никаких сомнений. Я удивилась, как такая простая мысль не пришла мне в голову раньше, а более того – как она не пришла в голову Николаю Сергеевичу. Где тонко, там и рвется. Впрочем, у бедняги Кормильцева оставалось две возможности выкрутиться даже при самом неблагоприятном повороте дела: или убедить налоговиков, как и меня, что «все так делают», или продать коллекцию и заплатить налоги. Во всяком случае, теперь уже эти мои размышления не имели никакого значения.
Жильцов с большим удовлетворением выслушал, как под подозрение попала Алевтина Ивановна, жена Кормильцева. У него было такое лицо, словно именно данный эпизод он предвидел заранее, еще ничего не зная об ограблении. По-моему, Петру Ивановичу очень захотелось произнести по адресу женщин уничтожающую сентенцию, но он сдержался.
Зато, когда я упомянула про Сочи, Жильцов энергично кивнул головой и подтвердил:
– Верно, Сочи. Санаторий «Мацеста» – все сходится. – Будто он сам отправил туда Алевтину Ивановну.
Потом я принялась подробно расписывать, как мне удалось выйти на изобретателя гипнотического аппарата. Жильцов, который вначале слушал очень внимательно, постепенно стал выказывать признаки нетерпения и наконец прервал меня решительным взмахом руки.
– Как вам пришла в голову мысль искать то – не знаю что? – с иронией спросил он. – Слышали про вечный двигатель? Каждый год кто-нибудь изобретает вечный двигатель. И знаете, куда идут все эти проекты? В мусорную корзину! Я это к тому, что никакого такого аппарата, о котором вы говорите тут битый час, в природе не существует.
– Но свидетельство Кормильцева, – напомнила я. – И вы сами говорили, что у вас висят четыре похожих случая… Как же с ними быть?
– А очень просто, – сказал Жильцов, – расследовать обычным порядком. С привлечением спецагентуры, сбором информации и так далее… Не поддаваться на провокации – гипноз, ковер-самолет, сапоги-скороходы… Существуют стандартные приемы, которыми пользуются мошенники, – алкоголь, клофелин, оглушение. Из этого и будем исходить. Если ваш Кормильцев утверждает, что его загипнотизировали с помощью какого-то аппарата, не стоит верить ему на слово. У потерпевших могут быть свои причины скрывать правду…
Вообще-то нюх у него был – дай бог каждому. Но насчет аппарата он нес такую чепуху, что мне просто делалось обидно.
– Но позвольте! – сказала я, невольно повысив голос. – Что вы мне втолковываете, что аппарата не существует, когда он здесь, у меня!
Брови у Жильцова скептически поползли вверх, и он саркастически поинтересовался, можно ли этот аппарат увидеть.
– Конечно, можно увидеть, – сказала я, извлекая аппарат из сумки и ставя его на стол перед Жильцовым. – Можно даже испробовать – при желании. Я, например, испробовала. Ощущения непередаваемые! Все ваши сомнения тут же развеются.
Петр Иванович с отстраненным любопытством осмотрел плоский металлический чемоданчик, поцокал языком и попросил открыть. Я откинула крышку и предоставила Жильцову полюбоваться темным экраном и рядами переключателей на панели прибора.
– И каким образом попала к вам эта вещь? – поинтересовался Петр Иванович, избегая дотрагиваться до аппарата руками.
Я вкратце рассказала о посещении квартиры на проспекте Строителей.
– Надо понимать, что вы проникли в чужое жилище с целью несанкционированного обыска, – заключил Жильцов.
– Нет, – возразила я. – Хозяин сам пригласил меня в квартиру. Да и об обыске можно говорить с большой натяжкой. Мы просто забрали то, что представляло опасность для окружающих. В конечном же итоге аппарат стоит у вас в кабинете. Кстати, не забудьте составить акт о передаче мной вещественного доказательства.
– Доказательства – чего, хотел бы я знать… – глубокомысленно заметил Жильцов.
– Нестандартного технического воздействия! – отрапортовала я.
Жильцов задумчиво посмотрел на меня, аккуратно дотронулся кончиком пальца до экрана и опять поцокал языком.
– Так вы говорите, – неожиданно ухмыльнулся он, – включаешь эту штуку – и человек отключается? Как же так? Он что – Кашпировского показывает?
– Вряд ли, – сказала я. – Боюсь, я не смогу вам объяснить, что он показывает. Очередность электронных импульсов, совпадающих с биоритмами человеческого мозга. – Примерно так говорят знающие люди. Под воздействием этих импульсов у того, кто их видит на экране, развивается что-то вроде эпилептического припадка. Пока человек сидит перед экраном, у него спокойно могут вынести из квартиры все, вплоть до унитаза. А он будет в полной отключке. А потом пару часов будет приходить в себя и соображать, на каком он свете. Гораздо удобнее клофелина и алкоголя. Ничего не надо специально делать – нужно просто попросить человека взглянуть на экран.
Жильцов недоверчиво покрутил головой.
– Наука, да? – спросил он меня. – Хлебнем мы еще горя с этой наукой… А по мне, клофелин надежнее – положил его в карман, и никаких забот.
