– Я не знаю, являются ли они любовниками, – значительно сказала я. – Но сообщниками – почти наверняка. Ваше жена навещала Виктора Николаевича Еманова и имела с ним весьма бурную беседу. Ему даже пришлось прибегнуть к медикаментозной терапии, чтобы ее успокоить.
Кормильцев несколько секунд переваривал эту новость. Потом вскочил и отшвырнул в сторону кресло.
– Ах, черт возьми!.. Постойте, как же такое может быть?.. Надо же!.. – бормотал он, бегая о комнате. Наконец он как вкопанный остановился напротив меня и с ходу выпалил: – О чем они разговаривали?
– Этого я не знаю, – призналась я. – Алевтина Ивановна в чем-то его упрекала. Кроме того, она наверняка информировала его о моем вмешательстве. То есть вы договаривались со мной о расследовании, а ваша жена ставила об этом в известность Еманова. Не правда ли, несколько необычный поворот?
– Ну так я не понимаю… – медленно заговорил Кормильцев. – Что за дело Еманову до… Не хотите же вы сказать…
– Именно это я и хочу сказать! – подхватила я. – Похоже, что та «сладкая парочка», что ограбила вас, работала именно на Еманова. Но хуже всего то, что с ним заодно была и Алевтина Ивановна. Я не удивлюсь, если именно она дала информацию грабителям, где и что искать. Возможно, Еманов обещал ей какую-то долю. Когда же запахло жареным, доктор поспешил отослать вашу жену подальше, чтобы она не проговорилась. То же самое он, кажется, проделал и с остальными. Своими силами нам их не обнаружить. Вот почему я настаиваю, чтобы вы обратились в милицию.
Кормильцев тихо вернулся к своему креслу и уселся, опустив голову на грудь.
– Значит, Еманов… – задумчиво произнес он немного погодя. – А что? Это вполне возможно… Он давно зарился на мою коллекцию. Не исключено, они и дальше собирались меня потихонечку потрошить… Тем более что в руках у них был такой козырь. Но эта-то дура на что надеялась? – повысил он голос. – Неужели рассчитывала, что Еманов озолотит ее? Да, все, что вы говорите, похоже на правду. Она всегда меня пилила, что я трачу деньги на марки, а не на тряпки. Теперь я понимаю!
По-моему, он был даже удовлетворен такой своей сообразительностью. Внезапно Николай Сергеевич рассмеялся.
– Забавно, что я приглашал этого гада в эксперты! Еманов, наверное, хохотал до упаду… Но вы уверены, что удастся собрать против него улики? Наверняка он все предусмотрел.
– Главного он уже не предусмотрел, – заявила я, – что за дело возьмется газета «Свидетель». Теперь ему уже не выкрутиться. Вряд ли сообщники станут его выгораживать, слишком далеко все зашло. Я предвижу только одно осложнение – если Еманов решится уничтожить похищенные марки.
Кормильцев дернулся, словно его ужалила пчела.
– Нет, невозможно! Только не это! – вскричал он, умоляюще вытянув вперед руки. – Но Виктор Николаевич не способен на подобное, он скорее удавится!
– Будем надеяться, – согласилась я. – Так как – отправляемся в милицию?
Кормильцев мрачно посмотрел на меня и задумался.
– Знаете, не хочу пороть горячку, – наконец сказал он. – Не хочу, чтобы меня перекидывали от одного чина к другому, слушали вполуха и разговаривали как с преступником. Если вы не возражаете, я предварительно созвонюсь со своим знакомым… Да я вам про него говорил – Александр Григорьевич Мороз. Попрошу его переговорить с начальником УВД или с прокурором – чтобы отнеслись по-человечески…
– У вас какое-то хроническое недоверие к правоохранительным органам, – заметила я. – А сначала мне показалось, что к нам вы обратились вынужденно.
– Ну, знаете, как это бывает, – неохотно сказал он. – К предпринимателям относятся… как бы это сказать… не совсем адекватно.
– Наверное, не без причины? – отозвалась я, как бы случайно посмотрев в сторону сейфа.
Кормильцев развел руками.
– Ладно, я не возражаю, чтобы вы задействовали своего знакомого, – сказала я. – Но настаиваю, чтобы вы сделали это немедленно. Мы теряем время.
– Если вы не против, я позвоню из другой комнаты, – смущенно попросил Кормильцев. – Не то чтобы я хотел от вас что-то скрыть… Просто разговор с таким высокопоставленным лицом – дело почти интимное…
– Да ради бога! – ответила я. – Подожду вас здесь.
Николай Сергеевич поднялся и вышел из кабинета. Дверь он закрывать не стал, и мне было слышно, как где-то в соседней комнате звякнуло стекло – должно быть, Кормильцев «добавил» немного, для поднятия духа.
Потом до меня донеслось глухое бормотание – видимо, Николай Сергеевич разговаривал по телефону. Бормотание продолжалось довольно долго, и из этого я могла заключить, что Кормильцеву все-таки удалось связаться с Морозом.
Минут через десять Николай Сергеевич появился в достаточно неплохом настроении.
– Все в порядке! – объявил он. – С самим разговаривал. Поможет. Теперь придется ждать звонка. Обещал решить оперативно.
Николай Сергеевич, кряхтя, опустился на колени, подобрал с пола альбом, с сожалением погладил его по кожаной обложке и вздохнул.
