– А почему вы должны быть против? – удивился Жильцов. – Меня зовут Жильцов Петр Иванович. Мне поручено разобраться, какое отношение вы имеете к делу по ограблению Кормильцева Николая Сергеевича, кое было совершено с применением нестандартных технических средств. Должен заметить, что это не первый случай подобного ограбления.
Только известных эпизодов имеется четыре случая, не считая последнего. Лично я считаю, что сказки про всякие гипнозы существуют для отвода глаз, поэтому сразу попрошу не мутить воду, а излагать по существу. Есть возражения?
– Ни одного, – сказала я.
Жильцов снова неодобрительно оглядел меня и покачал головой. К сожалению, он оказался одним из тех редких мужчин, на которых женская привлекательность действует парадоксальным образом – они всячески стараются ее игнорировать или даже рассматривают ее как отягчающее обстоятельство. В средние века такие мужчины шли в монахи и старательно умерщвляли свою плоть. Что они делают теперь – не знаю, но, похоже, один из них решил разобраться со мной по полной программе.
– Итак, начнем, – строго сказал Жильцов, включая магнитофон. – Назовите свое полное имя, адрес и место работы…
Когда со скучными формальностями было покончено, Жильцов захотел узнать, при каких обстоятельствах я познакомилась с Кормильцевым. Я постаралась подробно все объяснить, особо упирая на то, что никогда прежде с Николаем Сергеевичем не встречалась и даже не подозревала о его существовании.
– Грубо говоря, Кормильцев был нашим клиентом, – подытожила я. – А наш коллектив вел расследование дела, по которому он к нам обратился.
– Кто уполномочивал вас вести расследование? – хмуро спросил Жильцов.
– Сам Кормильцев и уполномочивал, – ответила я.
– Как это возможно? – удивился Жильцов. – Он что, не знает, куда следует обращаться в подобных случаях?
– Об этом вам лучше спросить у него, – откликнулась я.
– Я спрашиваю у вас, – подчеркнул Жильцов. – Хорошенькое получится дело, если, скажем, пироги начнет печь сапожник, и – наоборот. Если мне нужна газета, я же не иду за ней, например, к врачу…
– Я вас поняла, – сказала я. – Но существует такое понятие – журналистское расследование…
Жильцов выслушал меня недоверчиво и озадаченно побарабанил по столу толстыми пальцами.
– Ни разу не слышал, – признался он. – Какая-то чепуха.
– И тем не менее расследование состоялось, – сказала я. – Нам удалось выйти на преступную группу, которая организовала ограбление. Но, к сожалению, у нас не было возможности ее задержать, поэтому мы посоветовали Кормильцеву обратиться в правоохранительные органы…
– Ага, значит, такого понятия, как журналистский арест, все-таки нет? – обрадовался Жильцов.
– Чего нет – того нет, – призналась я.
– Ну вот видите! – уже снисходительнее произнес Жильцов. – Поэтому и говорится – не в свои сани не садись. Представляете, что было бы, если все стали заниматься не своим делом? Я бы, например, пошел лечить людей…
– Страшно представить! – согласилась я.
– Страшно! – подтвердил Жильцов, кивая квадратной головой. – Поэтому давайте уж по старинке – я спрашиваю, вы отвечаете…
– Для этого я и пришла, – покладисто признала я.
С этого момента дело, кажется, пошло глаже. Петр Иванович задавал вопросы, а я старалась по возможности полнее удовлетворить его профессиональное любопытство. Все шло хорошо до того момента, пока в моих показаниях не всплыло имя Александра Григорьевича Мороза, начальника сельскохозяйственного управления.
– Минуточку! – прервал меня Жильцов, делая страшные глаза. – Вы сказали – Мороз, я не ошибся? Это что же – тот самый? Александр Григорьевич?
– Именно тот, – подтвердила я. – Он хорошо знал коллекцию Кормильцева, и мы предположили…
– Они предположили! – горько усмехнулся Жильцов. – А больше вы ничего не предположили? Например, побеспокоить президента?
– Нет, президента мы не трогали, – терпеливо сообщила я. – Кормильцев не упоминал президента…
– Слава богу! – облегченно сказал Жильцов. – А то я уж было подумал…
Наверное, он так шутил.
– Собственно, мы и Мороза не стали беспокоить, – добавила я. – Мы отложили его на крайний случай. Но он нам не понадобился. Психиатр Еманов вызвал у нас подозрения, и мы переключились целиком на него.
Я продолжила свою историю, по возможности избегая подчеркивать момент, когда Кормильцев вдруг наотрез отказался от наших услуг, – для дотошного Петра Ивановича это обстоятельство явилось бы блестящим подтверждением, что пироги не должен печь сапожник.
