Кожзавод был и в самом деле расположен рядом с бойней (он и сейчас
там), и, вероятней всего, этот парень там и купил коровью голову. Сказав,
где работает этот парень, Алихан в сущности сделал слабый ход, которым воспользовался Богатый Портной.
Не знаю, как в других краях, но у нас автоинспектор слов на ветер не
бросает. Через неделю упрямый велосипедист перестал появляться на нашей
улице. Видно, дорогу и в самом деле привели в порядок.
Возгласами: "Едет! Едет!” -- нашим ребятам пару раз удалось заставить
Богатого Портного выбежать на балкон, но потом рефлекс этот быстро
отработался, да и сам Богатый Портной вскоре переехал на свой участок и
больше в нашем доме на моей памяти не появлялся.
Тетушка моя время от времени, примерно раз или два в год, ходила в
гости к Богатому Портному. Каждый раз она оттуда приносила удивительные
новости. Больше всего поразило ее воображение, что Богатый Портной отвел
воду от речушки на свой участок, где вырыл небольшой бассейн.
-- В бассейне утки плавают, в беседке скамейка стоит, -- сокрушенно
рассказывала она каждый раз, возвращаясь оттуда.
-- Ну и что? -- сказал мой старший брат, когда она впервые об этом
заговорила. -- В беседке всегда скамейка стоит.
-- Дурачки вы мои, дурачки, -- печально покачала тетушка головой, как
бы стараясь внушить, что дело не в самой беседке, а в том, что она наглядное
звено в гармоничной системе, созданной руками Богатого Портного.
В конце концов, эта ее фраза превратилась для нас в символ глуповатой
благопристойности и вообще всякой липы.
-- В бассейне утки плавают, -- говорили мы, и сразу же становилось
ясно, что это за кинофильм, что это за книжка или что это за обещания.
-- Смейтесь, дурачки, -- печально отзывалась тетушка, хотя сама была
человеком удивительно легкомысленным и в то же время очень впечатлительным.
Как человек легкомысленный, она забывала, что сама далека от идеалов
Богатого Портного, но, как человек впечатлительный, она, побывав у него на
участке, воспламенялась красивым результатом его идей, стараясь и нас воспламенить своими восторгами.
На этом я временно прерываю жизнеописание Богатого Портного с тем,
чтобы рассказать несколько случаев из более бурной и потому менее благочестивой жизни хироманта.
Во время войны, когда начались бомбежки нашего города, в сущности
бомбили всего два раза, пещера хироманта была превращена в бомбоубежище, К
этому времени на горе поблизости от пещеры понастроили десятка два домов, в
результате здесь образовался небольшой пригородный поселок. К владельцам
этих домов подселялись беженцы, так что людей хватало.
Вторая сталактитовая пещера была расположена повыше, но карабкаться
туда было далековато. К тому же она была не слишком удобна, потому что
коридор ее метров через десять от входа круто опускался вниз, и впопыхах там
легко можно было сорваться и проломить голову без всякой бомбы.
В первое время, говорят, хиромант именно туда и гнал всех, кто пытался
укрыться в его пещере, но потом почему-то легко примирился с этим, и когда
после тревоги люди расходились по домам, он им говорил:
-- Чуть что, бегите сюда, не стесняйтесь...
Говорят, особенно в первое время туда набивалось черт-те сколько людей.
К тому же они по неопытности тащили с собой все, что могли унести из дому, а
унести они пытались все. Так что дети хироманта, пользуясь светомаскировкой,
а точнее, полным отсутствием света, паникой, которую нагонял ослик,
загнанный сюда же и шарахающийся после каждого залпа зенитки, одним словом,
пользуясь всей этой вавилонской бестолковщиной, дети хироманта ползали по
перепуганным людям и при этом нередко вползали в их узлы, чемоданы и даже карманы, говорят.
Говорят, один беженец, выйдя из пещеры после тревоги с основательно
полегчавшим чемоданом, -- уж не знаю, что там лежало? -воскликнул:
-- Лучше б я под бомбежку попал!
Позже люди перестали таскать свой скарб, но все-таки бегать туда
продолжали, потому что немецкие самолеты всегда встречались таким дружным
зенитным огнем, что люди не без основания полагали, что летчики с перепугу
как раз и угодят бомбой на эту окраину.
Вскоре женщины поселка стали замечать, что их мужчины, как только
объявляется тревога, обгоняя друг друга и оставляя далеко позади свои
семейства, первыми вбегают в пещеру.
Потом стали замечать, что после отбоя они, эти храбрецы, выходят из
пещеры какими-то веселыми, как бы слегка обалдевшими от страха или еще чего-то там.
Но тут возникшие было подозрения рассеял один эвакуированный
интеллигент, который, тоже весьма бодро и тоже обгоняя свое семейство, бегал
в пещеру. Он объяснил, что такое состояние некоторого вынужденного веселья
после пребывания в пещере вызывается так называемым озонным опьянением.
Почему это озонное или сезонное, как его перекрестили, опьянение действует
только на мужчин, он не стал объяснять.
Позже, когда некоторые мужчины и после отбоя старались задержаться в
пещере, яростно доказывая, что немецкие самолеты могут вернуться, а другие
стали туда бегать и без всякой тревоги, средь бела дня, первоначальные
подозрения снова всплыли и даже полностью оправдались.
