широкой кроватью, на которой простыни и одеяла были вздыблены и перекручены, как бы хранили следы ужаса и борьбы. Видно, она как-то сопротивлялась. Над
постелью на стене остались отпечатки окровавленных пальцев. Пятна следов
подымались над постелью все выше и выше, и чем выше они поднимались, тем
слабее становились кровавые отпечатки пальцев. Казалось, жена Лоткина
пыталась уйти от него, карабкаясь по стене. Говорили,
что он ее зарезал
бритвой.
Лоткина я больше не видел. Его увели милиционеры раньше, чем я туда
пришел. Об этом случае долго толковали на нашей улице, и смысл этих Толков
сводился к тому, что он ее любил, а она его не любила или любила другого.
После этого случая самоуважение Богатого Портного усилилось, потому что
получалось, что он один предвидел, чем это все кончится. И вот теперь в
спорах с Алиханом Богатый Портной напоминал ему о Лоткине, который перед
самой этой ужасной историей успел вставить Алихану зубы.
А между тем велосипедист продолжал с непонятным упрямством подъезжать к
самому краю обрыва и по-прежнему, не обращая ни малейшего внимания на
окружающих, благополучно тормозил, приподымал
велосипед и спускался в
канаву.
-- Чтоб этот балкон провалился, если он не сломает себе шею, -- сказал
однажды Богатый Портной, проследив за этой неумолимой процедурой.
-- Его велосипед, его шея, -- тут же отозвался Алихан, -- какое твое дело?
-- Порядочный человек так не делает, -- сказал Богатый Портной,
сумрачно из кружки поливая цветник. Теперь он поливал цветы прямо из кружки,
тогда как раньше всегда сначала набирал воду в рот, а потом уж прыскал.
-- А как делает? -- спросил Алихан, подымая голову. Богатый Портной
вбросил кружку в ведро с водой и посмотрел вниз на Алихана, помедлил, собираясь с мыслями.
-- Во-первых, порядочный остановит свой велосипед хотя бы за пять-шесть
шагов, -- начал он, -- во-вторых, посмотрит вокруг и поздоровается с
соседями, а потом уже пойдет в свою канаву... Лоткин и то лучше был, -неожиданно добавил он.
-- Почему? -- удивился Алихан.
-- Лоткин хотя бы от души здоровался со всеми, -- сказал Богатый
Портной, -- а этот нас за людей не считает!
-- Тогда скажи, за кого считает? -- быстро спросил Алихан.
-- За барахло считает, -- мрачно сказал Богатый Портной, -- даже кепку
ехидно надевает... Мол, на вас даже смотреть не хочу, так надевает, -пояснил Богатый Портной и добавил, возвращаясь к привычной лоткинской
версии: -- Лоткин шляпу надевал, и то у него номер не получился...
-- При чем тут Лоткин! -- закричал Алихан. -- Лоткин через свое женское горе пострадал.
-- А этот через свое упрямство пострадает, -- сказал Богатый Портной и
пророчески погрозил пальцем в воздухе.
Дни шли, а человек на велосипеде, все так же нахлобучив кепку на самые
глаза, продолжал подъезжать к самому обрыву.
Иногда Алихан запаздывал со своей тележкой и, появляясь на улице,
смотрел на балкон, взглядом спрашивая у Богатого Портного: мол, как там
дела? Богатый Портной в ответ молчал, из чего следовало, что возмездие все еще предстоит.
Иногда сам велосипедист запаздывал, и тогда Богатый Портной, если был
занят у себя в комнате, время от времени выходил на балкон и посматривал на
улицу. При этом он старался сделать вид, что просто так вышел. Якобы так,
беззаботно посмотрит в одну сторону, откуда должен был появиться
велосипедист, потом в другую сторону, хотя в другую сторону ему и не надо
было смотреть, потому что он оттуда никого не ожидал.
Ребята с нашей улицы обычно в такое время сидели на травке у забора как
раз напротив его балкона и, конечно, все понимали. Особенно было смешно,
когда он выходил, что-нибудь жуя, потому что в это время он ужинал и
вставать из-за стола у него не было никаких причин, кроме желания не
пропустить ненавистного велосипедиста.
В таких случаях, если он задерживался на балконе, жена его звала из
глубины квартиры и, если он не сразу возвращался, сама появлялась и слегка
подталкивала его в комнату. Лениво жуя, она сама в
последний раз бросала
взгляд вдоль улицы и исчезала.
-- Едет! Едет! -- иногда кричали наши ребята, когда велосипедист
появлялся в конце квартала, а Богатого Портного на месте не было.
-- Ну и что?! -- кричал Богатый Портной, выскочив на балкон. -Подумаешь, какое мое дело!
А сам оставался на балконе, пока не убедится, что упрямый велосипедист
и на этот раз невредимым сошел в свою канаву. Если в это время Оник
где-нибудь поблизости катался на велосипеде, он, кивнув в его сторону, говорил Алихану:
-- Какой пример детям показывает, а?
-- Какой пример? -- удивлялся Алихан.
-- А если Оник захочет то же самое?
-- Никогда не захочет, -- уверенно отвечал Алихан.
-- Оник! -- кричал Богатый Портной яростно. -Если будешь крутиться
возле канавы, как Лоткин, задушу тебя своими руками!
-- Я не кручусь, папа! -- отвечал Оник и отъезжал подальше от канавы.
Дни шли, а велосипедист продолжал целым и невредимым подъезжать к
самому краю обрывистого спуска. И когда Богатый Портной отводил от него
глаза, полные гневного недоумения, то, как правило, встречался с
приподнятыми на него ясными глазами Алихана.
