— Исключено! В чем в чем, а в уважении к закону Кирилл замечен не был. Да и на кой ему связываться с твоим родителем? Себе же дороже. Зато так он сможет сослужить ему хорошую службу. Иметь такого должника, как Антонов-старший… Дорогого стоит.
— Да, но… — Уже через минуту моего спутника вновь одолели сомнения. — Что, если нас все же никто не слушал, а выдал все же отец?
— Тогда дела наши плохи, — усмехнулась я, но тут же рассмеялась: — Не пори чушь. У тебя паранойя. Чтобы засадить тебя в тюрьму, Аркадию Михайловичу вовсе не нужно было городить такой огород. Если бы не его деньги, ты бы и так давно уже в оранжевой робе камни таскал. Ну или что тут итальянские заключенные делают.
— Но может…
— Не может! — отрезала я, вглядываясь в мутное стекло. Дождь все еще шел, хоть и стал заметно тише. Настолько, что мне даже удавалось различать дорогу.
Венеция встретила нас шумно и весело, закрутив людскими потоками и растворив в них наши следы. Хочешь надежно спрятаться? Скрывайся среди людей! Особенно идеально для этих целей подходят места, почитаемые туристами. Редкий путешественник может позволить себе роскошь праздного ничегонеделания. Как правило, каждая минута его пребывания в городах, подобных этому, подчинена жесткому графику. Мост Вздохов, собор Санта-Мария-делла-Салюте, площадь Сан-Марко и расположенный на ней дворец Дожей — вот программа-минимум, которую ему нужно успеть выполнить. А ведь есть еще острова! Лидо, Мурано и Бурано! И все нужно обежать, везде сфотографироваться, на все башни подняться, каждую деталь запечатлеть в памяти. И когда тут смотреть по сторонам?
Да и приди кому в голову дикая мысль заняться физиогномическими исследованиями прохожих, уже спустя каких-то полчаса он почти наверняка окажется в стационаре с дикой мигренью — в толпе детали сменяются с невероятной скоростью, из-за чего запомнить чье-то лицо нереально. Даже такое красивое, как Володькино. Конечно, время от времени и я ловила на себе заинтересованные мужские взгляды, но иллюзий не питала — мой образ держался в сознании потенциальных кавалеров ровно минуту, тут же уступая место лику следующей красотки.
Так что если даже предположить, что наши фото уже мелькают в местных новостях, в Венеции вероятность быть узнанными стремится к нулю.
— Слушай, что, нельзя было взять такси? — поинтересовался Антонов, брезгливо отодвигаясь от навалившегося на него бугая в майке с изображением российского президента.
— На какие шиши? — усмехнулась я.
— Ах да. Все время забываю. — Парень горько вздохнул.
— Ничего, тебе полезно побыть ближе к народу.
— К этому быдлу? — Володька презрительно усмехнулся.
— Эй, это кто тут быдло? — оживился мужик в майке с изображением Путина. Зычный возглас не остался без внимания местной публики, представители которой, впрочем, отреагировали на происходящее по-разному. На лицах наших соотечественников (вычислить земляков всегда нетрудно) читалось любопытство с примесью азарта — вдали от родины россияне испытывают едва ли не физическую ломку из-за нехватки скандалов и разборок, сопровождающих их дома на каждом шагу. Что до иностранцев, то они, напротив, очень пугаются, когда слышат громкую русскую речь с хорошо читаемыми агрессивными нотками. Маленькое пространство корабля, со всех сторон окруженного глубокими водами, отрезало им путь к отступлению, а менталитет не позволял остаться безучастным в случае, если ситуация начнет развиваться по угрожающему безопасности сценарию. В то же время, как я уже говорила, толерантным европейцам крайне трудно определить ту грань, которая отделяет личное пространство человека, где он еще вправе вести себя как ему вздумается, от той стороны, на которой уже начинается территория интересов третьих лиц.
Мне кажется, именно за это нас и не любят за границей, а вовсе не за наглость и беспардонность. Как раз с этим иностранцы вполне могут мириться. Куда сложнее им справиться с нестандартными ситуациями, в которые их ставят «эти русские», и необходимостью принимать сложные решения. Мы вносим сумбур в их размеренную жизнь, ломаем заложенную воспитанием и подчиненную строгим правилам программу действий. И, честно говоря, не представляю, сколько должно пройти времени, чтобы соответствующие изменения были в нее внесены. В том, что именно они подстроятся и прогнутся, не сомневаюсь — увы, культура всегда слабее варварства.
— Заткнись, — прошипела я сквозь зубы и добавила, обращаясь к потенциальному Вовкиному противнику: — Простите нас, пожалуйста. — Самая обворожительная улыбка должна была смягчить сердце патриота и погасить разгорающийся костер конфликта. Не тут-то было! Подозреваю, попавшийся нам на пути субъект только и ждал возможности сойтись в словесном, а если повезет, то и рукопашном поединке с достойным соперником. Володька с его очевидно мажористой внешностью подходил на эту роль идеально.
— Думаешь, зубы фарфоровые вставил, так все можно, да? — Мужик икнул и выдал такую порцию перегара, что у меня голова пошла кругом. — Так мы тебе их быстро попортим!
