И, послав компаньонам самую обворожительную улыбку, на какую только оказалась способна, я неспешно удалилась в отведенную мне спальню. Правда, как вскоре выяснилось, покой мне только снился.
Как и во всей квартире, интерьер моей комнаты создавался в далекие шестидесятые, если не раньше. Допускаю, что тогда он вполне соответствовал модным дизайнерским тенденциям, хотя и на этот счет имеются у меня некоторые сомнения. Но сейчас поди разбери. Однако, как говорится, снятой на несколько дней квартире под кровать не заглядывают. Хотя в данном случае не мешало бы — судя по запаху, здесь явно кто-то умер. И не раз. С другой стороны, тут бы со своими скелетами разобраться, где уж чужие раскапывать.
Моя голова коснулась подушки, которая, вопреки ожиданиям, пахла лавандой и сеном, и Морфей тут же распахнул свои объятия — не иначе, давно поджидал. Жаль только, дождаться ему меня оказалось не суждено. Не успела я погрузиться в глубокий сон, как меня уже вывел из небытия тихий, но настойчивый зов Кирилла.
— Женя, — шептал он, щекоча дыханием ухо, — Женечка! Ты спишь?
— Спала, — раздраженно пробормотала я, занимая на кровати вертикальное положение. — Слушай, Кирюш, ну чего тебе неймется-то, а? Вот ни жить ни быть, сейчас поговорить нужно?
— А когда? — В голосе Севастьянова слышалось искреннее удивление. — Мы все время в бегах, вот выдалась минутка, грех не пообщаться.
— О чем? — Встав с кровати, я подошла к окну и посмотрела вниз на улицу через мутное, давно не мытое стекло. Отсюда двор напоминал бетонный колодец — глубокий и узкий. Яркими пятнами пестрели цветочные клумбы, по щербатой мостовой весело скакал итальянский мальчишка, кто-то парковал свой крошечный автомобиль у подъезда.
— Жень, — Кирилл тихонько подошел сзади и обнял меня за плечи, — ну прости меня, пожалуйста. Я разведусь, я ведь обещал!
— Разведись! — неожиданно для себя откликнулась я, резко повернувшись к бывшему возлюбленному. Встретив мой решительный, пылающий гневом взгляд, он смутился и отпустил меня. Отошел в сторону, взъерошил волосы, вздохнул.
— Что такое, Кирюш? Не готов? Не сейчас? Чуть позже? Когда отец Светланы в отставку уйдет? Чем он тебя держит, а? Без него твоему бизнесу конец? И что? Разве любовь не главное? Или шалашный рай только для женщин?
— Ты не понимаешь! — Севастьянов в отчаянии воздел руки к небу. — Если бы ты только знала…
— Так расскажи, Кирюш, — я даже не пыталась скрыть насмешку в голосе, — постараюсь понять.
— Не могу! Не проси, просто верь мне!
— Я тебе верю. Правда. — На этот раз в моем голосе слышалась усталость. Вполне объяснимая, если учесть, сколько раз мы вели эти разговоры. — Верю, Кирилл, верю. Но дело не в этом. Я тебя больше не люблю, понимаешь? Смирись!
— Нет! — Севастьянов подошел ко мне, схватил за плечи и несколько раз хорошенько тряхнул. — Ты все врешь! То, что между нами было, так просто не забыть, не перечеркнуть.
— Господи, Кирилл! Сколько можно?!
Мужчина ничего не ответил, только притянул меня к себе и накрыл мои губы своими. Сопротивления не встретил — истосковавшееся по ласке тело отказывалось слушать разум. Мои руки обвили могучую шею бывшего возлюбленного, ноздри с жадностью втянули родной аромат. Время перестало существовать. Мою недавнюю усталость как рукой сняло, Морфей и вовсе сокрушенно взирал на меня с небес, понимая, что не скоро меня дождется.
Жаль только, на свете всегда найдутся люди, которым чужое счастье, словно кость в горле. И один из таких субъектов был назначен судьбой в наши сопровождающие.
— Кхе-кхе, — ничуть не смущаясь из-за несвоевременности своего визита, привлек к себе внимание Конфетин. — Простите, что прерываю, — он даже не пытался скрыть насмешку, — но у нас гости.
— Что?! — И без того отчаянно бухающее мое сердце теперь и вовсе собиралось разорваться от напряжения. — Опять?! Быть того не может!
Метнувшись к двери, я едва не сшибла стоящего в проходе мужчину, который, сплетя на груди руки, взирал на нас, сохраняя спокойствие. Ни один мускул не дрожал на его лице — просто поразительное самообладание. Если только… До меня начал доходить смысл происходящего.
— Что это было? — Мои глаза метали молнии.
— Учебная тревога, — спокойно ответил Георгий. — Демонстрация того, что может быть, когда личное берет верх над общественным. Ты серьезно полагаешь, что сейчас самое время романы крутить?
— Не твое дело, — буркнула я, в глубине души прекрасно понимая, что компаньон прав. Но сдаваться так просто не привыкла.
— Господи, как вы мне все надоели! — воскликнула я, театрально заламывая руки. — Выметайтесь прочь! Оба! Завтра у нас очень тяжелый день. Дайте отдохнуть! Умоляю!
В отличие от России, в Италии закрытые коттеджные поселки — редкость. В Европе в принципе не принято прятаться от окружающих за высокими заборами. Хотя с притоком мигрантов ситуация, конечно, меняется. Открытость — не лучший союзник безопасности.
