Но Манзини, судя по всему, и до появления в стране мигрантов было что скрывать, так как его недвижимость выделялась среди прочей не только очевидно огромными размерами, но и внушительным кирпичным ограждением, со всех сторон надежно скрывающим жилище от посторонних взглядов и посягательств.
Нам об этом, разумеется, было хорошо известно. Спасибо итальянским друзьям, обеспечившим нашу команду поэтажным планом принадлежащей итальянскому мафиози крепости. К операции мы подготовились тщательно, сделав ставку на неожиданность визита. Вряд ли Манзини ожидает от нас подобной прыти — любой здравомыслящий человек на нашем месте залег бы на дно и не отсвечивал.
— Ну что там? — поинтересовалась я, перехватывая у Гоши бинокль.
— Три охранника, — коротко бросил тот. — Один на входе, двое других на территории.
— Собаки есть?
— Есть, но в вольере. Их, видимо, только по ночам выпускают. Или при необходимости. Наша задача — сделать так, чтобы ее не возникло.
— Думаешь, получится?
— А у нас есть выход?
— Тоже верно. — Порывшись в карманах, я нашла мятную жвачку и, достав ее из обертки, забросила в рот.
— Самое время освежить дыхание, — усмехнулся Конфетин.
— Каждый успокаивает нервы как может. Тебе, как я посмотрю, издевки помогают. Или ты по жизни такой урод?
Пущенная стрела, судя по всему, достигла цели, так как улыбка медленно сползла с лица Георгия. Теперь он выглядел так, будто только что надкусил лимон.
— Ребят, я вам не мешаю? — обиженно поинтересовался Кирилл. — А то ведь могу выйти из машины, подожду, пока вы отношения выясните.
— Смотри-ка, — самообладание быстро вернулось к Георгию, — наш дружок никак ревнует? Совершенно напрасно. Твоя возлюбленная не в моем вкусе. Я люблю женщин посочнее и поколоритнее, что ли. Тут же ни роста, ни фигуры.
Если Конфетин думал, будто таким примитивным способом ему удастся задеть меня за живое, то ошибался. Цену я себе знаю, и уж в чем в чем, а в своих женских чарах вполне уверена. Немного найдется на свете мужиков, сумевших против них устоять.
Одарив оппонента обворожительной улыбкой, я, демонстрируя презрение, надула и лопнула прямо перед его носом резиновый пузырь.
— Знаешь, — произнесла я, доверительно наклонившись к самому его уху, — проигрывать нужно уметь.
И замолчала. Конфетин надул щеки, намереваясь выплюнуть в меня какое-то оскорбление, но не успел — на холме появился ожидаемый нами автомобиль.
— Все готовы? — поинтересовался Георгий, подбираясь и вытягивая спину.
— Так точно, капитан! — рассмеялась я и, не торопясь, входя в образ, покинула машину. Конечно, мы сильно рисковали, сделав ставку на то, что водитель остановится, но другого способа попасть на охраняемую территорию не нашли.
Я оправила складки миниатюрной юбочки, которая моралистами вполне могла быть принята за пояс, взбила рукой белокурые волосы, провела языком по сочным, ярко накрашенным губам и взмахнула длинными пластмассовыми ресницами. Нацепив на лицо самую широкую и самую глупую улыбку из всех, которые вообще имелись в моем арсенале обольщения, оперлась о роскошный «Мерседес», который мы два часа назад одолжили у одного зажиточного соседа Манзини, числящегося в отъезде.
Солнечный луч, отразившись от одной из граней вдетого в мой пупок хрусталика, зайчиком поскакал вверх, заставив меня на секунду зажмуриться, но не опустить темные очки — в моем случае они играли исключительно декоративную роль — лицо просто обязано оставаться открытым.
Главное, чтобы за рулем не оказались иностранцы. Восточные славяне, коих в последние годы в Италии все больше, на блондинок не шибко падки, да и к женской красоте в целом более равнодушны, чем местные, — проедут и не остановятся.
Но удача благоволила нам. Во всяком случае, мне тогда так казалось.
— Che cosa è successo?[1] — поинтересовался водитель белого фургона, останавливаясь возле моего авто.
— Sorry, I don’t speak Italian[2], — виновато улыбнулась я в ответ. И затараторила на русском заранее припасенную легенду о заглохшем на дороге транспортом средстве и необходимости попасть в город. Конечно, с таким же успехом я могла «Евгения Онегина» цитировать — мужчина все равно ничего не понимал. Он сокрушенно поцокал языком и, покинув салон авто, направился в мою сторону. Мои компаньоны только этого и ждали. Стоило водителю повернуться спиной к своему железному коню, как они незаметно выскочили из кустов и мягкой поступью отправились к фургону.
Их задача, правда, оказалась гораздо труднее, чем представлялось вначале. Вскоре из-за машины показалась всклокоченная голова Севастьянова. Округлив глаза, он сделал мне знак, означающий необходимость тянуть время. Значит, вопреки ожиданиям, замок сложнее, чем предполагалось.
Продолжая улыбаться во все тридцать два зуба (тридцать, если быть точной), я жестами, как сумела, поведала доверчивому итальянцу о постигшей меня трагедии.
