— Ого, — сказал Чен. — Любопытные им не нужны, а что столько народу вокруг собрали? Вы там что, охрану себе наняли?
— Ты о чем? — спросил Джо.
— Бредит он, — радостно предположил Сергей. — «Кислородное голодание» его фамилия или «Посттравматический синдром».
Чен посмотрел еще раз. Не поленился.
— Ага. И у меня и тепловизора… Да вокруг вас не протолкнешься. Народу как на стадионе.
Сергей засмеялся.
— Ты не заговаривайся. Какой народ?
— Откуда я знаю? — невозмутимо отозвался Чен, поворачивая аэроцикл так, чтоб в случае чего накрыть любопытствующих парализатором. — Я только-только прилетел.
— Говорил же я, что нужно хотя бы одному «невидимку» одеть… — сказал Джо.
— Да нет тут других людей. Только мы… — серьезно возразил ему незнакомый голос. Чен не стал настаивать. Нет — так нет. Им, там внизу, виднее…
— Ну, если не люди, значит звери. Восемь штук. Стая.
Внизу никто не сказал ни слова. Чен представил, как они там переглядываются и не видят вокруг ничего, кроме тумана.
— Хорошо если стая, — произнес Джо. — А если банда какая? Где они?
— А где вы? Я вижу только метки на локаторе.
— Мы сейчас сойдемся. Посмотри.
На экране, что светился перед Ченом, три метки слились в одну.
— Понял. Вы в центре, а они вокруг вас полукругом в десяти — двенадцати метрах. Перемещаются. Окружают со всех сторон.
Ах, как хорошо, как удачно все получилось!
Почти всех своих Эйтель успел собрать кроме Жоли да Найкара, до того, как Всезнающий с товарищами-колдунами из корчмы вышел, а уж когда следом пошли Жолю встретили. И без него, конечно, управились бы, да только с ним спокойнее. Жоля из них лучше всех «липучки» кидает.
Туман немного подгадил, но не так уж, чтоб сильно. Он всем мешал и им и Всезнающему, а только ему больше. У них-то настойка фарраха была, а у колдунов — наверняка нет! Колдунам, чтоб в тумане видеть, не настойка нужна, а нужна особенная вещь — специальное колдовское зеркало. Это сам Хэст Маввей Керрольд рассказывал и описал его в точности, ибо держал его в руках. А сейчас не было у колдунов волшебного зеркала!
Эйтель поскреб затылок.
Хотя… Зеркала то может и нет, а что-то другое — есть! Он на то и колдун, что все у него не так как у людей, да и это все позже выяснится, есть или нет, а сейчас со всей осторожностью, как их сам Всезнающий учил к колдунам подкрадываться, чтоб они Третьим Колдовским Глазом ничего не увидели (Есть оказывается у каждого колдуна и такой глаз! Опять Маввей говорил, Кархой клялся!) они крались за ним, хоронясь за особо толстыми деревьями и изредка обозначая себя особыми звуками.
Проникатель поморщился. Во рту до сих пор отдавало кислятиной. Настойка, которую он сам лично готовил, на пол дня обостряла все чувства, и теперь мир вокруг, даже сквозь тьму и туман казался более осязаемым, более плотным. Слух, зрение, обоняние обострились настолько, что даже не видя ни своих людей, ни Всезнающего с товарищами, он мог точно назвать место, где стоит каждый из них. Теперь он точно знал, что Всезнающий среди них. Он чувствовал его запах, который ни с чем не перепутаешь.
Колдуны о чем-то переговаривались, спорили, смеялись. Они ничего не боялись, и, значит, ни о чем не подозревали. Ставшие оглушительными голоса не прятали в себе ни страха, ни озлобленности. Эйтель не понимал ни слова, но слышал все. Слышал даже как урчит у кого-то в животе.
Шаги впереди стихли, и он тоже встал.
Несколько мгновений прислушивался к себе, стараясь понять, что твориться вокруг. Обострившиеся чувства говорили, что деревьев впереди уже нет. Поляна.
Он решил обойти ее, прячась за деревьями, но колдуны не двигались. Какое-то время он ждал, а потом понял — колдуны пришли туда, куда хотели и прямо сейчас, вот-вот, может произойти все, что угодно.
— «Ну, значит, и мы пришли…»— подумал Эйтель.
Проникатели сперва, чтоб не потерять колдунов, шли полумесяцем, и теперь глава проникателей чуть слышно чмокнув губами, послал их сомкнуть кольцо. В других командах нужды не было. Каждый знал свое место. Он снял с пояса веревку и зажав конец бросил моток Голбу, что шел слева. По сигналу его товарищи стали сходиться, окружая поляну.
Конечно колдун — это колдун, но суть-то у него человеческая! Всех мамка на этот свет рождает, это уж потом человек от отчаяния или по глупости в колдуны бросается… А это значит, что с перепугу ведут себя колдуны совсем как простые люди — орать начинают, бегать… Вот, чтоб этого не случилось, надлежит поляну окружить веревкой.
Тут уж как получится — либо, если побежит — споткнется, либо почувствует ее и побоится бегать, потому как не простая веревка, а в священном дыму выкопченная, а всем известно как колдуны силы Кархи опасаются…
