— Никогда, — промолвил Анхельм. — Никогда! Я никогда не буду похож на него, потому что меня воспитали другие люди. Кровь не имеет значения.
— Посмотрим, как ты запоешь, когда сядешь на трон.
— Ты знаешь, что мне никогда не был нужен трон, — напомнил Анхельм, пристально глядя на Орвальда. — Жажда власти всегда была только у тебя, но не у меня! Я воюю и терплю колоссальные потери в борьбе за то, что мне не нужно!
— Он терпит потери… вы поглядите на него! Всю жизнь я верчусь, как уж на сковородке, чтобы спасти твою шкуру, твое положение, несносный ты мальчишка! Я свою жизнь положил на то, чтоб сохранить жизнь тебе и сделать ее лучше, чем у свиньи в хлеву! Посмотри на себя! Те деньги, которыми ты соришь направо и налево…
— Я заработал своими мозгами! — перебил его Анхельм.
— А кто дал тебе возможность их заработать? Кто увез тебя из замка, подальше от всех опасностей?! Кто тебя из горящего дома вывез?!
— А кто его поджег?! — заорал Анхельм, схватив и встряхнув дядю так, что у того аж зубы лязгнули. — Ты думал, я не догадаюсь, что все это было твоих рук дело?!
— Анхельм!! Угомонись! Подумай, что несешь! — взревел дядя, отталкивая племянника.
— Я говорю то, что считаю правдой! Ты убийца!
— Остановись!! Ты не ведаешь, что творишь!! Я не убивал твоих родителей! Не убивал! Вольф был моим братом! Я любил всех вас!
— Тогда с чего вдруг имение загорелось среди ночи, когда все спали, а ты в нем оказался так вовремя, а?!
— Я приехал накануне вечером, чтобы забрать Марисоль на воды, ты был маленький, ты не помнишь!
— Я прекрасно помню банку со странным белым куском под водой, что ты притащил к нам однажды, — прошипел Анхельм. — И я помню, как ты поставил его в чулан, то место, где полыхало сильнее всего, откуда начался пожар! Будешь говорить, что этого не было?!
— Не было!! Все было не так! Да, банка с фосфором загорелась, но моей вины в том не было! — кричал дядя, стуча кулаком в стену. Он весь побагровел от гнева, руки тряслись, лицо перекосило. — Неблагодарный мерзавец! Ты двадцать пять лет жил в тепле и достатке, как сыр в масле катался! У тебя было все, о чем можно мечтать. Да если бы не я, служить тебе в армии, сгинул бы на границе — поминай, как звали! Кто тебе девку твою сохранил?! Кто ее к тебе привел, чтобы ты только стонать перестал, как тебе одиноко? Ты мне жизнью обязан! Не смей меня обвинять!
— Ты всю жизнь копался со всеми этими взрывчатыми смесями. Ты отказался от трона, лишь бы иметь возможность заниматься исследованиями. Но когда тебе захотелось власти, было уже поздно — ты отказался от нее. Только убийство прямых наследников могло помочь тебе приблизиться к тому, что ты так сильно хотел! И, конечно же только ты мог составить такой хитрый и запутанный план, и обставить поджог так, чтобы никто не мог догадаться, отчего он произошел!
— Ты не сможешь ничего доказать, — процедил дядя.
— Доказать?! Знаешь, что всегда выдает преступника? Фраза «вы ничего не докажете». Да, о да, я не могу ничего доказать! Прошло слишком много лет, дела закрыты. Но я знаю правду, и мне этого довольно! Мне достаточно знать, что мой дядя, которого я почитал, как отца, воспользовался мной в грязных целях!
— Ты глава революционного сообщества, Анхи! Я никогда не пытался тебя использовать! Ты все делал сам!
Анхельм нервно ухмыльнулся.
— Сам? Я? Я лишь следовал рекомендациям, которые ты мне давал. Идеи, которые ты вносил в мою голову. Ты изолировал меня от мира, я ничего не знал, кроме твоих учений. Я даже не знал, что революционное сообщество Арман Валиенте организовал с подачи Рин Кисеки! Думаешь, я поверю в твою заботу о благополучии простых граждан? В то, что ты хочешь дать им свободу от тирании Вейлора?
Анхельм громко рассмеялся.
— Нет никакой тирании. Вся наша освободительная война — это война с собственной тенью. А правда лишь в том, что у нас всегда есть ее иллюзия.
— Ты сошел с ума… Ты рехнулся!.. Эта сука Рин всегда была ненормальной, но она утащила в свое безумие и тебя!!
Гнев вспыхнул в Анхельме с той же силой, как огонь, в котором погибли его родители. Сердце заколотилось в груди, кровь прилила к щекам, и еще никогда он не чувствовал себя настолько разгоряченным, ни разу еще не хотелось ему медленно разорвать дядю на маленькие кусочки. Уничтожить, стереть в порошок эту самодовольную ухмылку! Отомстить за смерть родителей! И как только он смеет называть Рин такими словами? Анхельм потянулся к пистолету за поясом. Он коснулся оружия, холодная рукоять легла в ладонь…
«Не делай того, о чем потом будешь горько сожалеть, мальчик», — прозвучал голос в его голове. Анхельм крепче сжал пистолет.
«Не жги мосты. Не время», — повторил голос. Анхельм резко отвернулся от дяди и бросился к окну. Тяжело дыша, он приложился лбом к ледяному стеклу и посмотрел вниз. На снегу стоял Фрис и смотрел на него.
«Слушай меня!» — попросил Фрис.
«Слушаю тебя», — подумал Анхельм.
